У входа в бар «Фетиш» стояла очень полная, стриженая дама в костюме жокея. Это был бар лесбианок. Мальчик в позументах и галунах раздавал карточки-рекламы «Паради». У входа же в «Казбек» стоял Нико, грустный грузин в папахе и бурке поверх алой черкески. Ему был жарко. Он обмахивался папахой как веером.

В проходном салоне духана «Казбек» на низкой, неудобной тахте сидел генерал Мамонов. Кривые шашки, оправленные в серебро турьи рога висели над ним на стене. Тускло блестели клинки и от расписного фонаря цветными дугами и стрелами падал свет на ковры. Перед Мамоновым стоял низенький шестигранный столик.

На столике, в белой черкеске и красных чувяках сидел князь Юсуф Карачаев.

— Друг князя Амилахвари — мой друг, — вкрадчиво и с придыханием говорил Карачаев. — Откровенно сказать — я на этом голову положил. Ты — человек понимающий. В Константинополе открыл «Наш Духан» — в трубу. В Загребе с Илико Тумановым открыли ресторан «Рион» — тоже в трубу. В Праге, если помнишь, шашлычную «Мцхет». Это кабак шестой по счету. Учимся, понемногу учимся. Район хороший — Пигаль. Но конкуренция. Сам понимаешь — четыре кабака в одном доме.

Работать не с кем. Гертруду Николаевну помнишь? Золотой человек, золотые руки, золотая голова. Сманили в Буэнос-Айрес. Что их в Аргентину тянет — не понимаю. Молодость теряет, здоровье теряет. Агент дает золотые горы. С русской бабой хорошо работать. Француженку повезешь — документы, консул, скандал. С русской заботы нету, консула нету, — аллаху жалуйся. Работаю здесь с кем попало. Взял на пробу дочку мадам Поповой. Муж ее у нас в Тифлисе — начальник дороги был. Учимся, понемногу учимся. Трудно. Сам на базар хожу. Сам на кухне. Сам Наурскую пляшу. Все сам…

На лестнице показался Печерский, остановился у зеркала и ушел наверх.

— Этот с тобой? — вдруг спросил Карачаев.

— Со мной. Поручик Печерский.

— Шофер. Я знаю. У меня спроси, я всех знаю.

Мамонов положил руку на колено Карачаева и усмехнулся.

— А ты и Гукасова знаешь?

— Я всех знаю. Такого человека не знать — кого знать. Гукасов, Язон Богданович. Зачем спрашиваешь?

— Да вот жду сюда, — небрежно сказал Мамонов.

Карачаев мягко, как подброшенный пружиной, вскочил:

— Зачем сразу не сказал? Нико! Леля! Нико!..

— Да погоди…

Круглый и легкий в движениях Карачаев метался по лестнице и кричал в темноту подвала:

— Приготовить вторую саклю! Вызвать из «Каво коказьен» зурнача Дато!.

. — вдруг как в танце, на одних носках, повернулся к Мамонову. — Зачем меня обижаешь, зачем себя обижаешь? Хорошего гостя привел — тебе хорошо, мне хорошо. Процент со счета получишь. Ты гордый — зачем гордый?.. Нико! Леля!..

— Не надо, ничего не надо, — отмахнулся Мамонов. — Мы на минуту…

— Воля гостя — закон. Не надо, не надо! — обиженно сказал Карачаев.