После плотного завтрака мы собрались и после короткого инструктажа отправились в прорыв.

* * *Москва. Кремль.

Николай Алексеевич Романов задумчиво разглядывал папку с документами, лежащую на столе. Последние полчаса он провёл за вдумчивым чтением бумаг из неё. Коснувшись рукой селектора, глава Российской Империи коротко произнёс:

— Зайди!

В тот же момент открылась дверь, и в кабинет шагнул Скуратов.

— Вызывали? — поклонившись, произнёс он.

— Садись, — Император, не глядя на Станислава, махнул рукой, продолжая постукивать пальцами по папке, — мне от военных пришёл анализ ситуации. Скажу прямо — дело плохо. Вокруг прорывов — небольшие кордоны. Раньше там было от десяти до двадцати человек. Сейчас чуть больше. Кадровых военных не хватает, да и, сам понимаешь, если начнётся вторжение, толку от них немного. Все там и полягут.

— Это при условии, что из прорыва полезут не только звери, но и твари! Под Барнаулом твари не спешили вступать в бой, а со зверями военные неплохо справлялись. Почти два дня держали оборону! — возразил Станислав Александрович."

"— Два дня, — поморщился Николай, — там армейцев было две сотни человек и несколько десяток магов! Конечно, они продержались двое суток. При этом бо́льшая часть простых солдат погибла или была ранена. А что смогут сделать два десятка человек?

— Так давайте пополним кордоны? — Скуратов не понимал, чего от него хочет Николай. Всё-таки его дело — тайный сыск. Искать заговоры против Императора, а не воевать с порождениями прорывов.

— Было бы кем, — устало вздохнув, Николай поднялся из-за стола и начал ходить по кабинету. Он понимал, что, хоть Станислав и является его правой рукой, но близких отношений у них не сложилось. Скуратов так и не смог стать другом и отринуть субординацию.

Николай, подойдя к окну, вспомнил совещания, которые проводил отец и на которых ему дозволено было присутствовать. Отца не боялись и при этом уважали. Он допускал общение с близкими людьми на «ты». Николай не раз был свидетелем бурных споров, когда Владимир Николаевич или кто-то из генералов мог поругаться с отцом, отстаивая свою точку зрения. Его тогда это коробило. Николай был уверен, что это неправильно. Если ты Император, никто не имеет права тебе возразить. Ты — истина в последней инстанции. Теперь же… Николай устало вздохнул и посмотрел на Станислава — тот преданно ловил его взгляд, ожидая приказаний.

— Всё плохо, — Николай облокотился на подоконник, — вызывай генералов, будем проводить совещание. Завтра же.

— Сделаю, — кивнул Скуратов, — кого вызвать? — решил уточнить он.

— Давай Ушакова, Лебедева и… Андрея Константиновича Минина позови.

На последней фамилии Император поморщился.