— Нужно спросить у Илзе», — печально подумала она, чувствуя накатившую усталость. С этого дня прислуга начала истово кланяться и звать ее принцессой. А самой Анне хотелось провалиться сквозь пол, никогда не видеть никого из драконов и даже не подозревать о их существовании. От Александра ей ежедневно доставляли замысловатые фрукты, выращиваемые в пределах галактики, но Анна, отставляя блюдо в сторону, недовольно морщилась и просила унести подальше. Тогда император сменил тактику. Когда на маленькой тарелочке ей принесли два яблока Симиренко, Анна съела их не задумываясь.

И только потом спохватилась, решив, что они могли быть отравлены. Затем по приказу императора ей доставили бородинский хлеб с селедкой, а на следующий день тарелку наваристого борща. Анна уплетала за обе щеки, стосковавшись по привычной еде, а на деликатесы, присланные до кучи, даже не желала смотреть.

Александр, наблюдая за своей строптивой наложницей, веселился. Но как же он испугался, из окна тронного зала заметив изумрудного дракона, парящего высоко в небе. Он рванул следом, наплевав на совет и изумленных сенаторов.

И если поначалу сердце чуть не выпрыгнуло из груди из-за беспокойства за Анну, то, увидев ее на краю карниза, Александр понял, что оно просто остановилось. Как же он боялся, что его неуклюжий зеленый дракон сорвется с обрыва. Ярость и гнев затопили душу.

«Эта дрянь и ее дети остались в живых только благодаря моему милосердию, — мысленно рыкнул он, загоняя обезумевшую от страха Анну в первую попавшуюся пещеру. — Тоскует она по этому придурку Драго! Какой из него император? Сидел бы в своей глуши и не показывался на глаза Сенату.

Не мог же я казнить преданного Доунса, — усмехнулся про себя император, вполуха слушая доклад о присоединении к империи двух далеких планет.

«Бартоломео — старый плут, выручил меня из беды. Да и самого Сола переиграл», — осклабился Александр. Мысли его снова перетекли на Анну и ребенка, что они зачали, наверное, через неделю после того, как потухла последняя головешка костра, принявшего в свои объятия заговорщиков. Император вспомнил, как во время казни она противилась и после гибели Лючии отказывалась смотреть в окно.

Пришлось уложить ее на прозрачный стол, а самому встать рядом. Даже с такого расстояния Александр наблюдал за казнью своего предшественника и одновременно с этим с особым усердием вколачивался в его вдову.

«Даже не собирался на ней жениться, — хмыкнул он про себя. — Как наложница Анна казалась ему великолепной. Сколько противоречий и бунтарства, столько же страха и паники. Теперь ожидание скорой свадьбы превратило ее в клубок нервов.