Это действо так захватило меня, что я даже не заметила, как оказалась без кителя и в расстегнутой рубашке, под которой уже вовсю хозяйничали мужские руки.

Когда эти руки легли на мои груди и чуть их сжали, меня наполнило чувство правильности, уверенности, что мы делаем именно то, что надо. Так и должно быть. Но это не единственное вдруг вспыхнувшее ощущение…

Я прерывисто вздохнула и попыталась теснее прижаться к большим ладоням, которые уже успели чуть приспустить чашечки, поддерживающие мое достояние.

Прикосновение его пальцев к напряженным соскам пронзило током все тело и отдалось сладкой тяжестью где-то внизу живота. А когда мужчина оторвался от моих губ и, наклонившись, втянул в рот розовую горошину, я не смогла сдержать вздох. Или это был стон?

— Чувственная девочка, — прошептал мне на ухо, обжигая дыханием, мужчина и аккуратно опустил на мягкий ковер. Плечи мои и почти вся спина оказались обнажены, и от прикосновения длинных ворсинок к напряженному, как струна, телу внизу сладко заныло.

Мужчина опять завладел моими губами, но на этот раз я не растерялась и коснулась ладонями каменного пресса. Его рубашка тоже куда-то подевалась, но меня больше волновал все еще наличествующий ремень брюк, который мне так и не удавалось расстегнуть дрожащими руками.

Провела ладонями по животу, груди, плечам, вызвав прерывистый вздох мужчины. И он опять набросился на мои губы, потом спустившись к соскам. Его руки хозяйничали практически по всему телу, правда, этому слегка мешали мои брюки и до сих пор не до конца снятое белье.

Конечно, собираясь сегодня на учебу, я думала о том, к чему наша встреча может привести. Но вот, что снять гибкое бюстье с завязками сзади будет проблематично, как-то не догадалась.

Впрочем, Аран решил эту проблему. Шепнув: “Я подарю тебе хоть миллион таких”, - он отрастил огненный коготь, просто разрезал плотную ткань и отбросил ее в сторону.

Я не могла не восхититься таким самоконтролем, но, когда он нацелился на брюки, тут уж пришлось возмутиться.

— Мне еще до комнаты добираться, — прошептала, чуть оттолкнув. Деонт на это лишь ухмыльнулся.

— Тогда приподними бедра, малыш, — тоже прошептал он и одним движением сдернул с меня оставшуюся одежду, включая белье.

То, с каким выражением лица он пожирал меня глазами, отдалось жаром в каждом уголке тела, прокатилось волной от разом заалевших щек до поджатых пальчиков на ногах, а потом скрутилось в тугой узел внизу живота, заставив сильнее сжать ноги.

— Ты очень красивая, — прохрипел мужчина.

Его рука легла на мою, все еще путешествующую по его груди, и переместила ниже, туда, где еще недавно все самое интересное закрывала ткань брюк.