Так нравится меня пугать?

— А разве ты испугалась?

— Нет.

— Ну и хорошо, — сказал он. — Лучше пока найди Альбера или Мартина, чтобы не быть одной. Кое-кто может в мое отсутствие решиться на каверзные вопросы.

— Да иди уже, — пробормотала я, видя, что огневик медлит, не решаясь оставить меня одну, беспокоится… и показывает это своим своеобразным способом."

"— Ладно, — посерьезнел Розенталь и, кивнув на прощание, отошел.

Я наблюдала за его маневрирующей между гостями фигурой, пока маг не остановился возле статного высокого мужчины. Родриг Манселл. Стоило ему обернуться, и брови отца Леи сошлись на переносице, а острый взгляд не позволил сомневаться: он не очень рад видеть огневика. Скорее даже наоборот.

Несколько секунд я с непониманием смотрела на Александра, гадая, о чем беседуют эти двое. Потом же заметила, что ко мне, словно стая акул, почуявшая жертву, направляется группа девушек. Они продвигались невзначай, будто просто беседуя друг с другом.

Я уже пятилась, решив воспользоваться их собственным методом и исчезнуть среди людей, может даже присоединиться к танцующим, если найдется подходящий партнер. Розенталь дал мне несколько уроков танцев, из-за столь спешного обучения со стороны я выглядела неуклюже, в движениях не было той грации и плавности, которой могли похвастаться собравшиеся здесь аристократы, однако, по крайней мере, я могла пообещать, что не отдавлю никому ноги.

Но тут передо мной возникла Лея — внезапно, словно материализовавшись из ниоткуда, подобно привидению. Она прекрасно выглядела в своем пастельно-желтом платье и с густыми рыжими волосами, заплетенными в косы, что цеплялись золотыми шпильками на голове.

— Он разговаривает с моим отцом, — констатировала она, глядя будто в никуда. В ее руках находился бокал со спиртным, но в этот раз девушка не была пьяна. — Разрывает помолвку прямо сейчас. Здесь. Ты ведь довольна этим, да? Добилась своего.

Ее вопрос эхом повторился в моей голове. А правда, рада ли я? Розенталь поворачивал всю свою жизнь на триста шестьдесят градусов, ставил жирную точку. Если отбросить все мои чувства к нему, то я, не кривя душой, могла признать, что уважаю его. Даже восхищаюсь. Сколько людей бросают все, не достигнув даже половины?

Говорят, любят не за что-то, а вопреки…

Но это ведь бред, придуманный для того, чтобы оправдать чужие поступки.

Я готова принимать недостатки Розенталя, у меня и самой их, если покопаться, найдется столько, что лучше даже не начинать считать. Но любить я его буду за достоинства и поступки. Поэтому в эту самую секунду мои чувства к Александру стали еще сильнее.

— Довольна, — наконец ответила я. У меня не было причин это скрывать, особенно от нее.

Лея, не отрывая взгляда от своего родителя, поджала губы.