И смотрела на то, как справляется с напором варварской магии Роберт.

Его раздирали самые неприятные и сильные чувства. Он не мог сдержать эмоций, хотя прежде казалось, будто он полностью овладел искусством строить постные рожи. В любой ситуации.

Интересно, как выгляжу я со стороны? Неужели моё лицо так же кривится от ярости, перемешанной с ненавистью и злобой? Я ведь сдерживаюсь!

И тут же пришло откуда-то извне: «Вы словно две кобры, схлестнувшиеся в бою за власть, готовые биться до последнего. Друг с другом».

«Но мы бьёмся за нас. Хотя идём против себя. Против проклятья», - ответила я невидимому собеседнику, даже не подозревая, кто это. Один из присутствующих богов? Духи этого места? Элементали? Не важно. Я получила ответ и смогла обуздать лицо. Надеть каменную маску. Отстраниться. За что была благодарна невидимому собеседнику.

В следующее мгновение увидела в руках Роберта кинжал и с ужасом поняла, что настал тот самый миг, когда.

Лезвие кинжала впилось точно в сердце. Мгновенно. Безжалостно. Профессионально. Сильной рукой. Не дрогнувшей.

Я не успела прочувствовать боль.

Не успела ни о чём подумать.

Испугаться.

Вскрикнуть.

Мгновенно провалилась в подпространство или нечто подобное, потому что теперь наблюдаю происходящее в храме точно через тонкое, но немного мутное стекло, и слышу звуки будто издалека.

Первое, что вижу, точнее, кого вижу — это богиня Смерти. И она не пришла за мной, нет. Она стоит позади де Луара и с удовольствием грызёт спелый абрикос. И, кажется, прекрасно видит сквозь него, потому что она миниатюрная красавица, а он — верзила размером со шкаф для бальных платьев. И понимаю, что она зритель и нарочно мне показалась, ведь остальные боги по-прежнему не видимы.

На Бри лица нет. Она бледная, как моль, по прекрасному личику текут огромные прозрачные капли, кончик носа покраснел. А ведь знает, что я должна вернуться назад, но эмоций сдержать не может.

Де Луар заметно нервничает. И это пугает до нервного тика. Которого у меня уже нет, ведь я летаю словно невидимое привидение. Он берёт себя в руки и начинает уверенно читать новое заклинание, вновь пробуждая ту самую сферу, что подсказала нам, какие гости прибыли на обряд, что приняла нашу кровь, что разделила стихии и примирила их между собой. Затем он вынимает кинжал из моей груди и окровавленным лезвием разрезает оба запястья Роберта, из которых вместо крови струится чёрная дымка проклятья. Она недовольно оседает на землю и змеёй проникает вглубь. Недовольно шипя, вздрагивая.

Его светлость говорит и говорит, и я вижу, что Роберт начинает переживать. И не скрывает этого. А ведь в нём уже ни грана проклятья и он полностью контролирует себя.