Миллиты прошли мимо, тихо переговариваясь. Можно было надеяться, что обратно они вернутся нескоро, и мы успеем если не добраться до деревни, то хотя бы раствориться в темноте кладбища. Рабану из-за темной одежды было проще это сделать, но моя более светлая куртка сегодня легко терялась во пасмурной мгле, поскольку луна пряталась за плотными облаками, затянувшими небо.

Между могил мы пошли быстрее, практически перешли на бег, как можно ниже пригибаясь к земле. Скорость задавал Рабан, я лишь следовала за ним, стараясь копировать движения и не отставать. И хотя слегка задыхалась, я была только рада поскорее оставить страшное место позади, потому что от одного вида могильных холмиков и табличек с именами у меня по коже начинали бегать мурашки размером со слона. Буйная фантазия рождала картинки, в которых земля шевелилась, из нее высовывались руки, хватали меня за лодыжки и тянули вниз, к себе, в царство мертвых…

К счастью, ничего такого не произошло. Мы благополучно добрались до крайнего дома, после чего Рабан наконец остановился и позволил мне перевести дыхание. Пока он осторожно выглядывал из-за угла давно покосившегося строения с прогнившей и провалившейся крышей, я стояла, прислонившись к его стене, и жадно глотала ртом воздух.

– Отдышалась? – наконец спросил дракон, даже не обернувшись.

– Вполне, – бодро, но тихо отозвалась я.

– Тогда идем. Только не шуми и прислушивайся. И смотри в оба.

Смотреть – в оба или нет – было непросто все из-за той же пасмурности вечера. То, что вполне устраивало, когда мы пробирались через лес и пересекали кладбище, теперь обернулось против нас. Конечно, глаза уже привыкли к отсутствию освещения, но видела я все равно плохо и предпочла бы, чтобы тучи на небе растянуло, а ущербная луна все-таки выползла и взглянула на землю. Без ее света с расстояния в десять шагов трудно было разобрать, что впереди торчит деревце, засохшее, не успев толком вырасти. Дома и вовсе казались мне бесформенными темными пятнами. Лишь подойдя вплотную, я могла разобрать, что в проеме отсутствует входная дверь, а крыша совсем дырявая."

"А еще здесь было тихо. Даже тише, чем в замке, хотя мне казалось, что это невозможно. Но Бордем был очень далеко, даже лес со всем своим шуршанием листвы, остался позади. А здесь все давно умерло, и даже тонкий скрип уцелевшей на петлях створки окна казался оглушительным, когда ветер вдруг решал пробежаться между домов.

– Неужели здесь кто-то может жить? – прошептала я, чувствуя, как волнуется в груди сердце и как снова немеют от страха ноги. – Здесь же свихнуться можно…

– Некроманты и так безумны, – тоже едва слышно ответил Рабан.