Тогда в чем же дело?

Я перевернулась на спину и потянулась, копаясь в памяти. И тут же окончательно проснулась, почувствовав, как быстро и тягостно забилось в груди сердце. Вспомнился бал, танец с Рабаном, высокомерные слова, за которые хотелось плюнуть ему в лицо, отец… в смысле, Колт с его нравоучениями и… Да, он самый. Скандал.

Меня захлестнуло жаркой, удушливой волной, подозрительно похожей на стыд. Сегодня собственное поведение казалось мне глупым и неадекватным. С чего я так взбесилась? Ладно, Рабан – козел, а не дракон, и Колт со своими советами пришелся очень не к месту.

И да, падение получилось обидным и болезненным, но не обязательно же было устраивать сцену и бросаться на мерзкую дрянь прямо там! Всегда можно разобраться по-тихому, а всех, кто несет чушь, от которой вянут уши, – просто послать подальше.

Но я почему-то повела себя иначе. Конечно, приступы злости для меня – дело привычное, но вот агрессия – это что-то новое. Я могу наговорить неприятных вещей, послать куда угодно и кого угодно, но в драку обычно не лезу. Да и настолько остро на всякую ерунду не реагирую.

Сев на кровати, я обнаружила, что лежу поверх одеяла, а накрывалась все это время второй его половиной.

И, судя по всему, накануне я не стала утруждать себя обычными приготовлениями ко сну: раздеванием и умыванием. Так и легла в одежде и, вероятно, в полной боевой раскраске.

Последнее предположение я проверила, заставив себя встать и подойти к зеркалу. Да, макияж немного размазался во сне, но смывать его явно и не пытались.

– Кружку воды, прохладной, – потребовала я, постучав по обеденному столу, как делала Мелиса."

"Голос прозвучал грубо, шершаво, хотя особой сухости во рту я не испытывала и горло у меня не болело.

Воды попросила только для того, чтобы запить обезболивающее зелье, весьма мерзкое на вкус.

Проглотив его и осушив кружку до дна, я на какое-то время так и осталась сидеть за столом, придерживая голову рукой и дожидаясь, когда перестук молоточков по внутренней поверхности черепа наконец стихнет. Заодно покопалась в памяти еще, восстанавливая события вечера после побега с бала.

Я ушла не очень поздно, мероприятие наверняка продолжалось еще несколько часов, но Мелиса пыталась проведать меня примерно минут пятнадцать спустя после моего возвращения в комнату.

Дверь я ей открыла, но внутрь не пустила. И была довольно резка, что тоже не совсем объяснимо: наставница мне ничего плохого ни разу не сделала, слова дурного не сказала. Впрочем, я все еще была на взводе, вероятно, просто не справилась с эмоциями.

Ужинала я у себя и без особого аппетита. Потом прилегла, все еще перепиливая в голове события бала, и… видимо, вырубилась. Что весьма странно! Обычно, если уж случился какой-то конфликт, я долго не могу уснуть.