Я приоткрыла дверь и выглянула через узкую щелочку в холл.

У комнаты наставницы стоял миллит, в котором я сразу узнала капитана Бенсона. Мелиса – уже полностью одетая, свежая и бодрая – держала его на пороге и выглядела ужасно недовольной: на лбу у нее залегла складка, а глаза недобро сверкали, словно ей надоело изображать вежливую учтивость. Или эту маску она надевала только в присутствии других людей, а перед Бенсоном никогда не притворялась?

– …Речь не о нас с тобой, – услышала я тихий голос капитана. – Я здесь как официальное лицо и должен расспросить о том, что ты знаешь или, возможно, видела.

– И это обязательно должен делать именно ты? – процедила Мелиса. – Что, во всем бордемском управлении миллиты нет ни одного другого свободного офицера?

– Прежде ты всегда была рада меня видеть.

– То было прежде. Так больше никогда не будет, и тебе это прекрасно известно.

В холле на несколько секунд повисло молчание. Мне не было видно лица миллита, но когда он заговорил, эмоции в голосе выдали его боль с головой:

– Как долго это будет продолжаться, Лиса? Сколько еще я должен каяться?"

"– Есть вещи, которые невозможно исправить покаянием, капитан Бенсон, – холодно отрезала Мелиса.

 – Их нельзя исправить ничем. Никогда.

Похоже, между ними пробежала какая-то особо жирная кошка, потому что я впервые слышала слезы в голосе наставницы. Разговор определенно был ей неприятен. Скорее даже причинял боль. Поэтому прежде, чем миллит успел ответить, я открыла дверь шире и обозначила свое присутствие:

– А в чем дело? Что за суета с утра пораньше в выходной?

Они оба вздрогнули так, словно рядом внезапно обрушилась стена. Но если Бенсон сразу обернулся и посмотрел на меня, то Мелиса, наоборот, – отвернулась, пряча лицо.

– А, госпожа Метвеева, по рождению Колт, – хмыкнул миллит. И теперь в его голосе не было и намека на эмоции, которые он демонстрировал только что. Взгляд скользнул по моей одежде, потом вернулся к лицу, наверняка отмечая поплывший макияж. – Вам мне тоже нужно задать несколько вопросов.

– О чем? – тут же напряглась я.

– О том, где вы были этой ночью и что видели.

Сердце камнем ухнуло в живот, дыхание застряло в горле. Вот уж не ожидала услышать эти вопросы здесь! Я, можно сказать, приехала в Замок Горгулий, чтобы никогда их не слышать!

– Нигде я не была, – буркнула, скрещивая на груди руки.

 – Как ушла с бала, так и оставалась в своей комнате до самого утра. Спала.

Бенсон снова повернулся к Мелисе и деловым тоном сообщил:

– К вам, госпожа Колт, я зайду позже. Или пришлю кого-нибудь еще, чтобы зафиксировать ваши показания. А пока поговорю с дочерью вашего бывшего мужа.

Он изобразил быстрый поклон и уверенно зашагал ко мне, явно не собираясь останавливаться у порога.