Мелькнула мысль, что если у Баса получится, если Мэди зажжет свет на сумеречной стороне, то остальные дома уже не смогут выступить против седьмого единым союзом. Разобраться бы теперь между собой.

— Вроде сдохла, — пробормотал Вьер, глядя на волны, похоронившие под собой змею.

Иллюзия города рвалась на кусочки тумана, тая над морем, которое сверкало под солнцем ослепительной бирюзой. Иногда свет его утомлял, и Артирес начинал думать, что жители сумерек не так уж плохо устроились.

Он вновь обернулся к битве и не поверил своим глазам.

— Взгляни! Что у Тибальда? Неужели бегут?

В лагере белых котов опустили флаги, военные машины разворачивались, буксуя в песке. Отряды черных котов и вовсе исчезли, превратившись в темную дымку на горизонте.

— Отступают? — недоверчиво переспросил Вьер. — Поджали хвосты! Трусы! Ну-ка, дадим им пинка, чтоб не передумали…

Стрелы свистели, но Вьер заботливо поставил над главой дома дополнительный щит чаросвета. Звенело оружие, и люди все еще умирали на горячем песке, хотя исход боя был почти предрешен. Красные псы, не зная о предательстве, вгрызались в отряды сынов Освальда. Вторая змея вынырнула из песка, разевая пасть, и к ней на шею споро забрались два сумеречных дровосека. Артиресу показалось, что это уже другие парни, но топорами они орудовали все так же ловко. Щель в чешуе ширилась, и он, разбежавшись, запрыгнул на чешуйчатый бок.

Тень развернулся к нему одним слитным движением, занес топор над головой, но второй придержал его руку.

— Это Альваро! — воскликнул он. — Папаша жениха нашей Мэди!

Артирес усмехнулся новому титулу, но мешкать не стал. Недавно его сын смог осветить целый город. Неужто он не справится с каким-то жалким големом?

Он резанул по незащищенной коже змеи мечом чаросвета, ударил сияющим лезвием, метя в узкую щель в чешуе, вырубленную топорами. Вспоролась обшивка, второй, третий слой… Обнажилось нутро, полное накопителей и пружин. Змея забилась, сбрасывая с себя людей, и Артирес отлетел на песок, приложившись спиной так, что вышибло дух. Голем изогнулся кольцами, сминая войска и белых, и красных псов без разбору, а после расправился и опал как гигантский носок.

Сумеречный дровосек протянул грязную ладонь, и Артирес, приняв ее, поднялся с песка.

— Спасибо, — сказал он.

Пацан был совсем молод, слегка за двадцать, как Бас. А глаза блестели пусть не от чаросвета, но тем же задором. Он подмигнул Артиресу и, перехватив топор поудобнее, кинулся в гущу битвы, которая все продолжалась. Чаросвет обрушился на него, ослепляя, узкое лезвие вдруг выросло из спины.

Артирес прикрыл глаза, молясь всем богам, чтобы случайное сходство не оказалось предвестником горя.

***

Вместо мяча — череп, наполненный чаросветом, вместо поля чаркросса — мертвые улицы города.