Тонкие, медно-рыжие брови казались нарисованными на гладком лбу, под глазами залегли голубоватые тени от длинных пушистых ресниц. Уна то и дело одергивала темно-серую приталенную форменную курточку, пошитую из дорогой тонкой шерсти. Так велел регламент заведения; студентам полагались скромные и даже строгие одежды, серая незаметная униформа. Куртки с высокими глухими воротниками, брюки — юношам, — и юбки до колена — соответственно, девушкам. Крепкие и практичные ботинки на ногах. Все. Уна, привыкшая к нарядным платьям, украшенным цветами, вышивкой и кружевами, чувствовала себя не студенткой, а арестанткой в этой аскетичной неприметной одежде, никак не подчеркивающей ее фигуру и неприлично открывающей ноги девушки. И к тому же прежде, чем предстать перед ректором, который лично пожелал поприветствовать первокурсников, Уна, как и остальные студенты, вынуждена была в общей раздевалке наскоро переодеться в эту самую скучную, полагающуюся по регламенту форму, пригладить волосы, снять с себя все украшения и в таком виде поспешить в холл. Муштра началась буквально с первых ее шагов в стенах этого странного заведения. Никакого времени на отдых после дороги. Никакого ужина. Регламент прежде всего. И беспрекословное подчинение.

«Но ничего, ничего, — утешала она себя, — это того стоит!»

Украдкой, лишь немного отвернув лицо от пышущего жаром камина, она рассматривала студентов, которым предстояло стать ее однокурсниками, и у нее сердце сжималось от накатывающего отчаяния.

Их было всего около двух десятков, все в основном юноши, и лишь две девушки — сама Уна и еще одна, миловидная блондинка с очень симпатичным, открытым лицом. В ее больших голубых глазах застыло какое-то детское изумление и совсем неуместный восторг, грубая одежда не смущала ее, и поначалу Уна, которую угнетало в академии буквально все, не поняла этой странной радости. Но потом, оглядевшись кругом, вдруг рассмотрела окружающую обстановку, и вторая волна потрясения, куда более сильного, чем первое впечатление об учебном заведении, нахлынуло на нее.

Академия словно являла собой потайное крыло королевского замка. В полумраке, которого не в состоянии был разогнать золотой свет свечей, поблескивала позолота, корешки солидных книг в застекленных шкафах из дорогого красного дерева. Мебель, обтянутая шелковой дорогой обивкой, была изящна, а над широкой мраморной каминной полкой в позолоченной раме был размещен потрет Алого Короля, настолько прекрасный и реалистичный, что казалось — монарх сейчас глубоко вздохнет и приветственные слова сорвутся с его губ.

— Невероятно, правда! — пискнул рядом дрожащий от счастья голосок, и Уна, обернувшись, увидела эту незнакомую девушку рядом с собой.