Женщины, что выпускаются из ее стен, изящные, словно фарфоровые куколки, красавицы, придворные дамы, обольстительно улыбаются, носят черные шелковые корсеты, самые дорогие платья и чулки — и стилеты в рукавах, готовые в любой момент пробить сердце любому. Тела и души их навечно принадлежали Королю. Страшная и жестокая жизнь у них, но они выбирали ее такой, и иной дороги у них не было.

А ректор в этой Академии, старинной, древней, как само королевство, единственный, кто смог обойти других претендентов на эту высокую должность, великий и ужасный магистр Аргент. Мастерство его техномагии было так велико и так остро отточено, что в финальных поединках за право возглавить это учебное заведение он одолел всех магорожденных, и не помогли им ни сила, ни дар, ни знания.

Так не обменять ли мне мою жизнь на жизнь братьев?.. Не вернуть ли своей жертвой жизнь и радость в глаза отца?..

— Нет, дорогая, нет!.."

"Говорит «нет», а в глазах ничего не отражается. Даже тревога не мелькнула. Свою самую страшную боль он уже пережил, я не смогу сделать ему больнее своим неверным выбором… И от этого становилось обидно, невыносимо горько и за себя, и за отца, и за братьев… Неужто я так мало стою, неужто я совсем ничто, коль скоро мое страшное и отчаянное решение не может вытряхнуть отца из его ненормального, странного оцепенения?! И неужто рана, нанесенная его сердцу, так глубока, практически… смертельна?!

— Я пойду в «Алмазное Сердце», папа, — твердо произнесла я, отпуская чистый белый лист бумаги, который когда-то был разноцветным сверкающим буклетом. Он отдал все свои краски мне, выписав на моем запястье ближайшую мою судьбу. — Что толку от меня и от моих целебных отваров, если семья наша исчезнет, так и не оставив свой след в магическом мире? Кому нужна просто жена в переднике, добавляющая в домашнее варенье свет звезд? Я верну все утерянные мечты и жизнь, которая нам сейчас недоступна. Я научусь техномагии и сниму печати с братьев. Ради тебя. Пока не поздно.

Глава 2. Академия

«В других академиях сейчас шумно, — подумала Уна Вайтроуз, зябко поежившись, словно в холле, где новоприбывшим студентам было приказано дожидаться преподавателей, было холодно. — Там студентов набирается сотнями… девушки в своих самых красивых платьях, словно стайка пестрых бабочек, юноши в лучших парадных костюмах… Поздравления, музыка, и, вероятно, праздничный ужин и танцы…»

Она встала поближе к камину, делая вид, что отогревает у огня озябшие ладони. Блики света играли золотом на ее длинных рыжих волосах, собранных в две косы, перевитые тонкими белыми ленточками, выхватывали из полумрака ее бледное, словно выточенное искусным резчиком из самого дорогого мрамора лицо.