Он был красив, очень красив и выделялся из общей массы студентов всем: лицом, словно выписанным самым искусным и щедрым художником, не пожалевшим ни тонкости чертам, ни глубины глазам, ни румянца красиво очерченным губам; сложением, которому позавидовали бы и юные спортсмены; уверенной манерой двигаться, приличествующей знати, умением держаться в обществе. И эти неприметные серые тряпки — форма академии, — казались на нем роскошным королевским нарядом. Остальные студенты, словно стыдясь своего нелепого, жалкого вида, горбились, сутулились, желая спрятаться от изучающих их взглядов, а Дерек, напротив, стоял ровно, свободно, гордо подняв белокурую голову и заложив руки за спину. И Уна, невольно залюбовавшаяся им, золотым светом, играющим на его светлых локонах, устыдилось того, что чувствует симпатию к своему врагу.

;На миг лишь его голубые глаза и синие глаза Уны встретились. Во взгляде Дерека промелькнула неприязнь, он крепче сжал губы — и отвернулся, нарочно подчеркнуто пренебрежительно, словно не узнал или посчитал ниже своего достоинства хотя бы кивнуть старой знакомой.

«Чтоб темные маги тебя утащили и покрошили твои ногти в свое зелье!» — про себя ругнулась Уна, чувствуя приступ удушливого стыда — оттого, что вместе с тем, кого считала ниже себя, оказалась в одной академии. Несмотря на все свое пренебрежение, несмотря на чистую, золотую магическую кровь… Впрочем, чего стыдиться, тут же одернула она себя, здесь она для того, чтобы спасти братьев! А в этом нет ничего постыдного. И Уна, откинув на спину длинные завитые рыжие локоны, смело оглядев собравшихся, встала так же, как Дерек — гордо подняв голову и выпрямив спину, словно на ней было надето самое ослепительное платье на свете.

Меж тем по коридору, ведущему в просторный холл, прокатилось многоголосое эхо, повторяя и множа звуки шагов, и Уна невольно дрогнула, услышав тонкий перезвон драгоценных пластинок техномагического плаща.

— Магистр Аргент! — прокатилось по холлу, и юноши поспешно вытянулись в струнку, прижав руки по швам словно солдатики, услышавшие грозную поступь генерала, а девушки скромно склонились в изящных реверансах, не смея поднять глаз. Уна с сильно бьющимся сердцем слышала, как комната наполняется легким перестуком, больше похожим на нежный звук, с каким настывают на стекло морозные рождественские узоры — то шелестела драгоценная техноброня магистра Аргента, великого и ужасного.

— Ректор!"

"«Интересно, во многих ли академиях жалкую горстку студентов выходит встречать сам ректор», — с усмешкой подумала Уна, но тут же одернула саму себя.