Тонкие сосуды, запертые в стеклянной стене, тревожно зазвенели, стукаясь боками, и начали взрываться в миллионы осколков, испуская золотой дар. От крика Демьена, мечущегося среди стен, казалось, горит, полыхает алыми языками огня воздух, и превращается в разворачивающиеся алые крылья.

— Мерзавец! — взревел юноша, подскочив и метнувшись к некромагу, прибитому к стене. — Какой же ты поганый мерзавец! Ведь даже сейчас он пощадил тебя, не убил! Не смог убить, пожалел твою прогнившую душу!

Рука юноши, сияющая проступающей алой чешуей стиснула изувеченное лицо плененного некромага, остро отточенные когти впились в бледную кожу, перепачканную кровью, и знакомые до боли серые глаза на искаженном злостью лице, неуловимо меняющемся, все больше походящем на драконью морду, снова глянули в единственный глаз Безумного Короля."

"— Кусок гнилого говна! — взревел Демьен, когда в бок его ударил нож — тот самый, что унес жизнь его отца. Сталь с жалобным всхлипом сломалась, искрошилась, встретившись с плотной непробиваемой драконьей чешуей, и Демьен, вырвав его остатки из трясущихся пальцев некромага, скомкал, смял металл, словно это был мягкий кусок хлеба. — Посмотри, что ты натворил! Посмотри на всех этих людей, — алый коготь указал на ползающих по полу монстров, — неужели ты этого хотел?!

— Я хотел безграничной власти, — прохрипел стиснутый рукой Демьена некромаг. — Властвовать над каждым человеком в королевстве… повелевать их душами, их помыслами… Может ты и Дракон, мальчик. Пусть так; этот бой твой отец выиграл. Но я великий некромаг. Я не сдамся так просто!

От пасса его руки рухнула стена, отделяющая сумеречный мир от королевского замка, и твари — все те, кого тщетно пытались уничтожить сражающиеся Аргент, Дерек и Уна, словно огромные серые крысы, словно грязные тараканы, полезли наружу, в этот мир.

Демьен уже полностью обернулся в Дракона. Его алая плотная чешуя отливала золотом, на голове воинственно топорщился алый гребень. Яростно взревев, он попятился к телу отца, хвостом разметая нечисть вокруг него, и он извергнутого им пламени затрещали, ломаясь, раскаленные старые кости.

Но нежити было слишком много. Так много, что, собравшись в огромную кучу, напрыгивая друг на друга, как крысы, спасающиеся от наводнения, скелеты и иссохшие мертвецы выдавили крышу — с треском обломки рухнули вниз, — и продолжили расти. Серые пыльные тела карабкались вверх, занимая свое место в жуткой мозаике, укладывались, образуя очертания гигантского ужасного зверя.