То, что они приближаются к сердцу замка, можно было безошибочно угадать по тому, что теперь нет-нет, да встречались редкие посты охраны — жуткие, полуразложившиеся трупы, кое-как держащиеся на ногах, покачивающиеся, опирающиеся на свои алебарды. Любого нормального человека ужас объял бы при виде этих стражей, которые даже кричать не могли, только шипели что-то иссохшими горлами. Удивительно и странно, но и им Дерек раздавал пинки и тычки так смело, словно имел на это право. Перед огромными дверями, еще сохранившими остатки позолоты, пара относительно свежих трупов преградила ему путь, скрестив алебарды, и он, почти не останавливаясь, снес им головы своей золотой кочергой, с ненавистью и отвращением покромсал еще дергающиеся тела и отсек слабые руки, сжимающие алебарды.

Затем все так же грубо, не таясь, он пнул ветхие двери — так, что они едва не слетели с петель, — и шагнул в темный сырой зал, провонявший мертвечиной и сопревшим старый тряпьем.

— Здравствуй, Королева Монстров, — произнес он, щуря глаза, чтобы хоть кото-то рассмотреть в полутьме. — Как же долго я шел к тебе…

Уна, притаившаяся за открытыми дверями, напрягла зрение, чтобы понять, кто вообще есть в зале, но не видела ничего, кроме странных теней, походящих на развешенное на веревках старое драное тряпь.

Однако, при звуках голоса эти тощие, дрожащие от каждого сквозняка тряпки вдруг зашевелились, задвигались с тяжким полустоном-полувоем, расступились, и перед изумленным взглядом Уны предстали два трона, на котором сидели они — жуткая Королева Монстров и Безумный Король.

— Ваши Величества, — сказал Дерек почтительно, прижав к сердцу ладонь и поклонившись так низко, как и перед Алым Королем не кланялся. — Позвольте выразить свою радость от встречи с вами. Я давно хотел вас увидеть. Стремился к этому всю свою жизнь.

В его ясном спокойно голосе слышалось странное удовлетворение, и даже нюхачи, налетевшие на юношу по молчаливому велению королевы, надсадно и сипло сопящей на своем троне, удивленно залопотали что-то на языке, понятном только им одним, кувыркаясь и кривляясь у его ног, дергая его спокойно опущенные руки, расправляя его пальцы и рассматривая ладони, тормоша полы его аккуратной серой куртки.

Дерек же смотрел на их игру со странным спокойствием, свысока, щуря прекрасные голубые глаза, молча перенося все их ужимки и нескромные обнюхивания, даже когда нюхачи принялись пристально изучать его брюки, обнюхивать пах, ощупывая живот, колени.

Чтобы не закричать от ужаса и омерзения, Уна изо всех сил зажала рот руками, глядя во все глаза перед собой и не понимая, как Дерек может стоять так прямо и так спокойно у тронов, на которых еле шевелились две жуткие развалины.