Долгие годы без пожирания чужого дара отвратительно сказались на монархах. Окружающие их слуги все были выпиты до дна и обглоданы до звонкого стука. От них оставались одни лишь кости, сухие и легкие, которые могла двигать самая крошечная капля золотого дара.

И если Безумный Король еще сохранил какое-то человеческое подобие, то Корнелия, Королева Монстров, была поистине ужасна.

Ее рыхлое жирное тело все еще стягивал красивый когда-то корсет, расшитый золотыми цветами, но нитки вышивки сгнили и потускнели, топорщась неопрятными лохмотьями. Рубашка, пошитая когда-то из молочно-белого шелка, теперь стала серо-зеленой от сырости, грязи и вонючего пота. Юбка, порванная и истлевшая, на коленях была истерта до прозрачности густой сетки, и жирные рыхлые колени Королевы просвечивали сквозь нее. Кожа Королевы Монстров была неестественно белой, дряблой, свисающей с лица, с шеи, плеч, груди омерзительными складками. Больше всего Королева теперь походила на черепаху, старую и неповоротливую.

Но самым ужасным было ее лицо.

Такое же неестественно белое, с безумными, маниакально горящими глазами, оно было лишено не только красоты, но любой человеческой черты, делающей людей привлекательными. Нос ее, испещренный густой сетью морщин, был огромный, мясистый, пористый, раздутый, как у городского пьянчуги. Щеки — дряблые, рот — тонкогубый, растянутый, как у лягушки, слюнявый и беззубый. Полулысый череп, кое-как прикрытый остатками спутанных седых волос, был украшен нелепым венком из белых цветов, так похожих на маки."

"Даже Безумный Король, облаченный в доспехи с жуткими оскаленными черепами, украшающими его колени и плечи, с отвращением отворачивал обезображенное глубокими побелевшими шрамами лицо от смердящей кучи, в которую превратилась старая Корнелия. На голове его — такой же тусклой, серой, грязной, как и все кругом, — ярко натертый, блестел королевский венец. Скудный цвет клал богатые теплые блики на изящные золотые зубцы короны, украшенные глубокого, насыщенного кровавого цвета камнями, и казалось, что эта корона — единственное, что еще сохранило цвет в этом царстве тлена и мрака. Она смотрелась совершенно чужеродно и странно, и казалось, что она принадлежит другому миру.

— Юный некромаг, — проскрипела Корнелия, стараясь, чтобы ее уродливый голос прозвучал величественно и красиво, — подойди ближе. Я хочу рассмотреть тебя.

Дерек, едва не спотыкаясь о нюхачей, ведущих себя как безумные или как играющиеся обезьяны, шагнул вперед, и одно из чудовищ, похожее на кокон, связанный из останков высохших добела черепа, костей и плотной грязной паутины, осветил его юное лицо тусклой лампой.