Меж тем Аргент надвигался на беззащитную женщину все более зловеще, и она уже плакала от страха, мотая головой, не веря в то, что бывший возлюбленный осмелится напасть на нее.

— Это может быть твой ребенок, — прошептала Корнелия Аргенту так искренне, что Уна на миг поверила ей, злая ревность снова кольнула сердце девушки — до стона, до слез из глаз. — Я действительно не знаю, от кого он. Он может быть твоим, Аргент! Я клянусь, что не избавилась от него только потому, что была уверена — он твой! Не гнилой королевской крови, а твоей! Он твой! Аргент!

Черный меч ярко сверкнул в свете луны, Уна вскрикнула, уткнувшись в грудь Дерека, чтобы не видеть страшную и безжалостную расправу.

Но удара не последовало; черный меч, выбив искры и скрежеща, встретился с узким коротким клинком, здорово похожим на коварный стилет, какие благородные дамы так любят прятать в своих шелковых рукавах, а затем — в сердцах неверных возлюбленных. Корнелия, не слишком умело, но яростно и зло отбила выпад Аргента и теперь стояла, взъерошенная, яростная, наставив на него подрагивающее оружие."

"— А вот и Нож Неправды, — насмешливо произнес Аргент, опуская страшный черный меч, который тотчас рассыпался и превратился в черную чешую на его броне.

 — Я-то думал, как это Корнелиусу удается так ловко открывать Вседверь? А он ее просто вырезает… — Аргент протянул требовательно руку к Корнелии. — Отдай его мне, сейчас же. И я уйду.

— Негодяй! — рычала Корнелия, раскрасневшись от ярости, тыча в его сторону клинком. — Ты обманул меня! Ты ОБМАНУЛ…

— Сколько ты заплатила за него Хранительнице? — весело произнес Аргент. — Один серебряный?

Эти слова поразили Корнелию словно молния, она побледнела сильнее луны и ее рука с зажатым в ней клинком бессильно опустилась.

— Что ты такое говоришь, — заплетающимся языком произнесла она, расширенными от ужаса глазами глядя на Аргента.

— Я говорю, — отчетливо произнес Аргент, — что ты у Хранительницы за серебряный соверен купила этот нож, захватив Вседверь в свое полное распоряжение. Но было это очень давно. Очень. Может, века и века назад. Так кто ты, Корнелия Златовласка, и сколько тебе лет?

— Как ты узнал? — шептала Корнелия, словно не слыша того, что сказал Аргент. — Как ты узнал?!

— Мне стоило только увидеть, — произнес он веско, — как Корнелиус открывает Вседверь, и картинка сложилась.

И ты, — он с усмешкой глянул на нее живот, на тонкую талию, стянутую корсетом, — пуста. Нет уже ребенка. Ты затем его и убила, что живой человек мог бы отказаться подчиняться тебе, вырастая и взрослея. А у мертвого нет выбора. Он вызван из небытия твоей злой силой. Он будет делать то, что ты прикажешь ему, Королева Монстров.

Он уверенно шагнул к женщине, его пальцы сомкнулись на ее тонком запястье.