Меня поддерживают настоящие люди, а не искусственные болваны, — от этих слова красивое лицо Корнелиуса исказила мучительная судорога, он оскалился злобно. — Поэтому мне место рядом с тобой не надо!

При его словах рядом с ним, по левую и правую сторону, встали Уна и Джон, маленький паж в шелковых башмачках и юный маг в изорванной грязной одежде. Пальцы обох уже искрились, полыхали алым отблеском рождающегося огня, и Корнелиус невольно отшатнулся, встретившись взглядом с измученным, истощенным мальчишкой.

— Да знаем мы, — произнес Джон зловеще, — чего стоят твои сладкие обещания и красивые слова.

И чем ты платишь доверившимся тебе людям мы тоже знаем.

Демьен поднял свой лук, натянул тетиву, и зловеще нацелил сверкающую стрелу в дергающееся от злости лицо некромага.

— Подойди, попробуй, — процедил Демьен.

Вмиг прекрасное спокойствие слетело с Корнелиуса как дешевая бумажная маска, его затрясло от черной злобы, и он закричал — нет, заверещал тонким, ломающимся истеричным голосом, маша рукой, посылая свои несметные орды вперед себя, на три маленькие фигурки, словно желая, чтоб его двойники затоптали их, стерли их собой, уничтожили:

— Убейте их! Убейте их!!"

"Словно бесчисленные полчища крыс, сплошной серой массой обтекая своего предводителя, ринулись магические двойники вперед, и тотчас же наткнулись на огненный вихрь, который в куски разрывал их ненастоящие тела, превращая их в обрывки, в пепел, в опаленные лоскуты, тлеющие на лету.

Стрелы Демьена пронзали по три-четыре двойника сразу, превращая их в корежащиеся, как горящие листы бумаги, стопки.

Но самым опасным в этой невиданной мясорубке оказался Дерек.

Словно огромная птица с черными крыльями перелетел он через головы дерущихся магов и обрушился прямо в гущу двойников, разрубая их тела острыми, как бритва, крыльями. Крутясь юлой, он рубил всех вокруг себя, добираясь до предводителя-некромага, одержимо и кроваво. Казалось, юный техномаг горит желание вцепиться в горло Корнелиусу, и даже израненный не разожмет своих пальцев ин упустит свою жертву. И Корнелиус, увидев эту одержимость, дрогнул. Шаг, еще шаг назад — он, положив руку на эфес своего меча, отступал, уходил от страшной рубки, стараясь затеряться за телами своих двойников.

Но Дерек словно не видел их; он безошибочно находил в толпе побледневшее лицо и следовал за ним, прорубая себе путь своими страшными черными крыльями.

Уна чувствовала, как остывают ее пальцы, как с каждым разом все труднее и труднее разжечь в ладони огонь, и видела, как все ближе подступают враги. Последний огненный шар даже не смог сбить с ног наступающего, лишь опалил его одежду и обжег живот, кожа на котором вздулась пузырями.