Их дар наполняет озеро меж башен, оно почти до краев, но и этого пока недостаточно, чтобы перекрыть ту плату, что дал твой отец.

От негодования у Демьена даже лицо задергалось.

— Полное озеро дара?! — повторил он. В его голосе звучал такой неприкрытый ужас, такое омерзение, что странно было, как та, которую он называл Тельма, не рассыпалась на части под его огненным взглядом. — И ты просто смотришь, как они умирают, превращаются в ничто, рассыпаются в пыль с последним вздохом?! Да ты чудовище! Ты могла отказать! Ты же была человеком когда-то! Неужели ты забыла?!

— Я — всего лишь призрак, — словно издеваясь, повторила Тельма.

 — Никто. Что я могу? Я ведь больше даже не великая волшебница, какой была когда-то!

Но Демьен ее не слушал. Грубо толкнув ее плечом, он прошел мимо, к вишне, чей розовый цвет устилал каменный шахматный пол, и Тельма проводила его долгим задумчивым взглядом.

Под вишней, к корявому стволу, была привязана черноволосая девушка. Ее тонкие руки были подняты вверх, стянуты грубой веревкой, голова бессильно упала на грудь, волосы скрывали лицо. Одета девушка была достаточно хорошо, в красивое платье.

Уна, единственная последовавшая за Демьеном, про себя отметила, как красиво и ладно сидит на ее тонком теле расшитый бусинками корсаж, какие яркие ленты украшают рукава, какие тонкие кружева прикрывают еле вздымающуюся грудь.

И среди этих лент и вышитых цветов, пронзив несчастную, торчал сияющий голубой клинок — нож некромага, — по которому по капле сочился, печально позванивая, как хрустальный колокольчик, золотой дар, капая на камни под вишней и стекая в озеро. Девушка чуть слышно стонала, ее маленькие розовые пальчики шевелились, она двигала руками, чтобы хоть как-то восстановить в них кровообращение и унять свои муки, но все было тщетно.

От этого зрелища Демьен едва не взвыл. Угодливая память подкинула ему воспоминание о том, что недавно он заносил над грудью девушки точно такой же нож, желая пустить ее золотой дар, но он не знал, не понимал, что будет так страшно и грязно.

Рядом с несчастной стояли те самые золотые весы — на одной чашечке, словно символ принесенной жертвы, лежала горка золотого дара, а другая была загадочно пуста.

И все же она была тяжелее и перевешивала.

Что же отдал, чем заплатил Алый Король?..

— Ну же, ну! — Демьен опустился перед девушкой на колени, его пальцы осторожно легли на рукоять призрачного ножа и он рывком вытащил его из девичьей груди. Девушка коротко вскрикнула, рванувшись, и призрачный нож отправился в озеро, под сыпучий золотой песок. — Потерпи, сейчас я отвяжу тебя.

Он отвел волосы от ее хорошенького бледного личика и принялся терзать узлы веревки, которыми были стянуты нежные ручки незнакомки.