Музыканты сыграли еще кое-что по заказу и уже собирались идти на перекур, тут какой-то большой и громогласный новый русский встал из-за стола, где сидела теплая компания, и подошел к возвышению; в ладони у него была зажата зеленая бумажка. Клавишник, похожий на аскета-пустынника, нагнулся к нему, принял зелененькую и согласно кивнул. Большой мужчина еще не успел отойти, как ансамбль грянул залихватскую мелодию, и запел уже не только солист, но и все музыканты:

А мы — нарко-наркоты-наркоманы,И на повестке дня один вопрос:А где побольше взять марихуаныИ мак посеять там, где он не рос.Зал взвился в восторге. Нувориши за составленными столиками подпевали в голос, жестикулируя. Многие из подошедшей позже публики тоже были в восторге и аплодировали в такт.

Как только вечер кайфа наступает,Наркоты собираются в кружок,А кто себя иголками ширяет,А кто-то забивает косячок.Я смотрела на эти сытые хари и чувствовала к ним почти классовую ненависть. Подумать только, это они-то воображают себя крутыми! Как сладко сидеть тут и воспевать наркоту, ощущая себя хозяевами жизни! Вот их уровень — днем делают миллионы, а вечером тешат себя примитивными иллюзиями…

Я посмотрела на тех, кто сидел за нашим столом. Юра и Женя старались смеяться беззвучно, у Аргамакова на лице застыла улыбка, Виолетта закатывалась в хохоте. Французы не понимали, в чем дело, даже мадам Одиль — ее русский не имел ничего общего с языком этой песенки — явно были изумлены, а руки и ноги самого молодого из французов, Пьера-Франсуа, непроизвольно дергались в такт музыке. Почему я не могу относиться к этому с юмором, как мои сотрапезники, почему мне так противно? Ведь песенка действительно очень смешная. Мне Юрий потом рассказал ее историю — один из музыкантов сочинил ее в шутку, и как-то под настроение они ее сбацали, совершенно не ожидая, что она станет хитом.

Я встала и вышла из зала. В небольшом холле слева была раздевалка, где сидел гардеробщик, грузный старик; сюда же выходили двери мужской и женской туалетных комнат. Я вытащила из сумочки сигареты и закурила; курю я редко, но тут был как раз такой случай. Припев меня достал и здесь:

Она, она меня кончает, автострада.Тащусь: мне в жизни ничего не надо.Лечу-лечу в зеленый сад к своей любимой,А километры пролетают мимо.И тут я увидела Виолетту, выбегавшую из дверей зала; бежала она смешно, выбрасывая ноги в стороны, как будто ей мешала юбка, высоченные каблуки подвертывались, казалось, она вот-вот грохнется. Глаза ее, и так огромные, были навыкате, она хохотала, но по лицу ее текли слезы, оставляя черные следы на щеках.

— Ах, какой кайф, какой кайф! — повторяла она."

"За нею выскочил Витя и схватил ее за руку, но, заметив меня, отпустил.