Через сорок минут напряженной работы мне удалось выяснить в двух редакциях, что переводы мои напечатали, но денег у них нет, в одной гонорар мне уже выписали, но деньги бухгалтерия выдает только два раза в месяц, значит, надо ждать еще десять дней. Еще в одном месте грубый мужской голос ответил, что издательство здесь давно не живет. Пожалуй, тут дело абсолютно безнадежное. И, наконец, до двух контор я просто не дозвонилась.

Итак, на гонорары рассчитывать нечего, придется заняться другой работой. Я люблю переводить художественную литературу, особенно рассказы и эссе — для больших форм мне не хватает усидчивости. В конце концов, когда-то я окончила Институт иностранных языков по специальности английский и французский. Но за переводы мало платят, во всяком случае, если заниматься только этим, то на итальянскую одежду лучше не заглядываться. И я решила позвонить брату в офис. Там было занято. Перезванивать я не стала, а начала приводить себя в порядок. И уже через полчаса была готова — одета, накрашена, причесана. Конечно же, я надела тот самый костюм, который проделал такую брешь в моем бюджете. Темно-зеленый, очень строгих линий, он подчеркивал талию, и я сама себе в нем казалась стройной.

Уже схватив сумочку, я остановилась перед зеркалом в передней, чтобы бросить на себя последний взгляд перед тем, как выйти на улицу. Из глубин слегка замутненного стекла на меня смотрела молодая женщина с ямочкой на левой щеке, и эта женщина мне понравилась. Серые глаза, в которых отражались жакет и блузка цвета морской волны, приобрели зеленоватый оттенок (когда я ношу синее, они кажутся голубыми). Волосы собраны на затылке в узел, наверняка это немодно, но зато подчеркивает плавный изгиб шеи и гордую посадку головы. Грим почти незаметен, но главное, почти неразличимы подушечки под глазами — они совсем недавно стали появляться по утрам, и я прихожу от них в ужас, чувствуя, что старею.

Но сегодня кожа под глазами казалась если не детской, то вполне гладкой и молодой, и, напевая, я набросила на себя плащ и выскочила на лестничную площадку. Заперев дверь на оба замка, я вприпрыжку, несмотря на высокие каблуки, бросилась вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, — столько я чувствовала в себе энергии и сил!

Но мое настроение, увы, долго не продержалось. Забравшись в потрепанный, старый «москвичок», стоявший в углу двора, я с грустью убедилась, что он не заводится. Это машина моего брата — он дал мне на нее доверенность, когда дела его пошли в гору, а сам он пересел на «вольво» предпоследней модели. «Москвичку» уже тринадцать лет, и что еще можно от него ожидать… Кляня все на свете, я выбралась наружу, от злости сильно хлопнув дверцей, и с гордым видом направилась к метро.