Мне самой больше всего хотелось выбраться из подвала и через заросший деревьями темный двор добежать до машины, чтобы с триумфом отсюда укатить, и пусть потом Юра или Сергей Крутиков попробуют мне что-нибудь сказать, — ведь победителей не судят! К тому же в таком варианте все должно решиться очень быстро, а я не люблю ждать. Но у этого плана было два существенных недостатка. Во-первых, Артем и его сутенер могли перехватить нас во дворе, и, во-вторых, судя по всему, сутенер приехал на машине, иначе было бы непонятно, каким образом он тут объявился так скоро. Если они за нами погонятся на автомобиле, то едва ли у нас будут шансы от них удрать. Мой «москвичок», к сожалению, вряд ли выиграет гонку даже у обычного «жигуленка» — по прямой я еще выжму из него сто двадцать километров в час, но на Звенигородском шоссе, особенно на отрезке до станции, масса крутых поворотов, закрытых подъемов и спусков, а разгоняемся мы, к сожалению, медленно. Конечно, можно попробовать снова подняться по лестнице — по другой лестнице, в правом крыле здания, — до пятого этажа и попросить защиты у поселившихся там спортсменов. Но нас могут перехватить злодеи. Рассчитывать же на персонал пансионата или отдыхающих нечего — с того момента, как я открыла калитку и вошла на территорию, я не видела и не слышала ни одной живой души, не считая, конечно, жиголо и его сообщника. Нет, лучше не рисковать, а остаться здесь, в относительной безопасности, но заодно и в холоде."

"Не успела я сказать вслух, что мы остаемся здесь до лучших времен, как ситуация изменилась: почти над нашими головами раздался грохот, потом кто-то спустился в подвал по той самой лестнице, что и мы, и луч света стал шарить по стенам. На мгновение мы с Виолеттой оцепенели: шаги стали отдаляться от нас, и тогда я снова потащила за собой Виолетту — на этот раз в глубь туннеля. По счастью, бетонными были лишь стены его и потолок, пол же оставался земляным, поэтому мы передвигались сравнительно бесшумно, тем более я прошептала Виолетте, чтобы она старалась бежать на носочках. Мы уже отдохнули и поэтому бежали легко. Я молилась про себя, чтобы те, кто за нами охотился, не увидели свет моего фонарика. Наконец подземный ход свернул под прямым углом направо, а затем метров через десять от основного туннеля шло более узкое ответвление, похоже, в сторону реки. Может быть, где-нибудь в пойме этот лаз открывается наружу? Но, очевидно, я слишком начиталась готических романов: никуда этот ход не вел, а заканчивался тупиком, забитым какими-то досками. Мы вынуждены были повернуть обратно, и я ругала себя, чувствуя, что мы теряем драгоценное время.

Мы снова побежали по основному подземному коридору, и он привел нас в еще один подвал — то ли столовой, то ли одного из флигелей.