После разговора с Бинго наш капитан поговорил с остальными уже быстро. Со мной тоже поговорил отдельно, улыбнулся, спросил, как настроение. Очень мне нравилось в Итане отсутствие душевных страданий и метаний. Его мир был ясен.

Он не демонстрировал перед остальными нашу зарождающуюся привязанность, но и не скрывал ее. Щедро расточая ласковые взгляды в мою сторону. Кошка крутилась внутри как заведенная. Из-за этого было очень тяжело думать, мысли все время разбегались, как только я замечала его взгляд.

План действий команды был прост. Разделиться на две крупные группы.

Не удивительно, что в «безопасную» группу информирования попала я, отправиться предстояло в полицейский участок, куда час назад ушла судебная комиссия Олимпиады в полном составе.

В нашу часть попали Родди и Кай, а также взятый на заметку капитанского недовольства за «желтые шалости» Бинго. Скорее всего Итан, сам отправившийся на расследование и расспросы по цилиндрам, рассудил, что никто мне не обеспечит большей безопасности, чем друзья.

Шани он попросил не выходить из гостиницы и обещал серьезно поговорить с ней вечером. Девушка постоянно облизывала губы, прятала глаза, но испуганной не выглядела. Кто-то посильнее чем Итан мог прикрыть ее тылы, и я догадывалась кто. Мне не нравилась ее реакция. Что-то не то…

Участок оказался настоящим муравейником. По коридорам сновали бравые полицейские в наглаженных кителях. Пара молодых служак, не взирая на окружавших меня парней, ухитрялись многозначительно подмигивать, пробегая мимо.

— Уважаемый, будьте добры, где мы могли бы найти судей Олимпиады Тайн? Нам сообщили, что они проследовали сюда, — поймал Родди одного такого прыткого молодого человека.

— Дед-то? Рекомендую спросить секретаря главы полиции. Примерно там наши видели Деда.

Ответвление с кабинетом шефа полиции оказалось набитым многочисленными деловитыми служками, бегущими с ворохами бумаг. На стульях сидели скучающие просители. Когда мы зашли и спросили про судей, эти несчастные, явно проводящие здесь часы и дни в ожидании, взглянули на нас в высшей степени негодующе.

"— Ваши судьи, — подскочил к нам невысокий юркий старичок, тряся какими-то листами, заполненными цифрами, — задерживают важнейший отчет для мэра города. Важнейший! Это безобразие!

Родди тут же уверил его, что да, это непозволительно. Он абсолютно понимает и сочувствует. И тут же спросил — куда они зашли и давно ли там. Пока старичок рассказывал как на духу все передвижения трех олимпиадных судей, я увидела как из бокового кабинета вышел нахмуренный и посеревший за прошедшие сутки Дудль.