Я вышел из кабины и направился по покрытому блестящей мраморной плиткой полу в нужную сторону, пропуская мимо себя одну за другой двери отельных номеров.

Дошёл до нужной и задумался. А на кой-чёрт я вообще сюда пришёл? И проблема не в каком-то эфемерном страхе или чём-то ещё. Я действительно раздумывал, а не послать ли это дело к чёрту и просто уехать. Она свой выбор сделала. Так кто я такой, чтобы её осуждать? Да и могу ли я вообще это сделать?

Но всё-таки я хотел понять причину.

Моя рука сама собой постучала по лакированному полотну двери. Ждал я недолго. Совсем не ждал, если уж на то пошло.

Второй раз даже постучать не успел, а уже услышал щелчок замка.

Дверь передо мной открылась.

Как описать её эмоции? Она стояла передо мной, будто зажатая в тиски противоречивых чувств. Пальцы нервно теребили край свитера. Одного из тех, что купила ей Анастасия и в котором она приходила на последнее слушание по нашему делу. Тогда её плечи были гордо расправлены. Она буквально источала добытую с таким трудом уверенность в себе. Сейчас же…

— Привет, Лиза, — спокойно сказал я, ощутив, как что-то внутри неё расслабилось.

Как если бы кто-то плавно отпустил туго натянутую струну.

Она боялась, что я буду груб. Что буду обвинять её в том, что из-за её решения мы упустили победу из уже сжавшихся пальцев.

Но я этого делать не собирался. Поступи я так, и мне было бы тошно от собственного отражения в зеркале. Чувствовал бы себя последней мразью.

— Здравствуйте, Александр, — негромко сказала она…

* * *— Значит, они пришли к тебе с предложением? — уточнил я, и Лиза робко кивнула.

Мы сидели в креслах внутри номера. На кровати лежали собранная сумка и небольшой рюкзак с уже упакованными вещами.

Похоже, что она собиралась уехать, несмотря на то что номер в отеле я оплатил для неё до конца месяца.

Может быть, хотела сделать это до того, как мы встретимся. Не знаю. Скорее всего…

— Да, — негромко произнесла она, перебирая пальцы уложенных на коленях рук. — Вечером. Я… Александр, я правда не хотела их слушать. Но…

— Но они сказали тебе, что таким образом ты сохранишь для приюта его возможность помогать людям, — закончил я за неё и получил в ответ кивок. — Всё-таки ты думала об этом после того разговора с Лаврентьевым? Ведь так?

— Я помню, что вы мне тогда сказали, — ответила сидящая в кресле девушка.

 — Правда. Я много думала, но… не могла выкинуть это из головы. Честно пыталась, но у меня не получалось. Ведь… ведь остальным там и правда помогали. А они сказали мне, что Меркулов больше никогда не будет там работать. Пообещали, что он больше никогда не сделает того, что сделал со мной.

— И предложили тебе компенсацию. — Это не вопрос. Я и так прекрасно знал, что это так. — Деньги. Очень много, очевидно.