— Одно нажатие на спуск и очень большое количество людей захотят вашей смерти. Те, кому вы доверяли. Те, о ком вы даже не знаете. Как только я умру, ваша жизнь изменится. Она превратится в сплошной кошмар ожидания. Каждый день вы будете просыпаться с уверенностью в том, что именно сегодня вы или кто-то из ваших близких может умереть. Ваша жена. Ваша дочь. Ваши сыновья. Никто из них больше не будет знать такого слово, как безопасность. Никогда…

Заметив, что он хочет что-то сказать, я его опередил.

— И поверьте, я озаботился о том, чтобы сотни людей, в голову которым я забрался, узнали о моей смерти. Это было не просто, уверяю вас, но оно того стоило.

— Угрожаешь моей семье? — рыкнул Лазарев, вдавив ствол пистолета мне в грудь. — Думаешь, что я поверю, будто ты готов убить Анастасии или Романа…

— Вы только что обещали отрезать пальцы моей сестре, а затем и дальше пытать её на моих глазах, — пожал я плечами. — И я не побоялся запачкать свои руки кровью, чтобы защитить её. Как думаете, о ком я буду переживать сильнее? О ней и её безопасности или же о людях, которые желали меня использовать в своих целях?

Ответил он не сразу.

— Ты не сделаешь это, — через несколько секунд покачал он головой.

— Да, не сделаю, — не стал я с ним спорить. — Это хотели сделать вы сами. А я лишь отвечаю вам той же монетой. Гарантия взаимного уничтожения. Вот к чему вы придёте, подчиняясь своему эгоистичному желанию контролировать то, что вам неподвластно.

Его губы тронула пропитанная нервным напряжением презрительная усмешка.

— Тебя?

— Будущее, ваше сиятельство, — произнёс я и подняв бокал к губам, сделал короткий глоток и поставил бокал поверх лежащих на столе листов и фотографий. — А, чтобы, так сказать, показать вам, что даже вы не являетесь неприкасаемым…

Я положил перед ним на стол вторую папку. Тонкую. И одним пальцем перевернул обложку папки, открывая его глазам находящиеся внутри бумаги.

— Артём Райновский хорошо поработал над тем, чтобы скрыть свои делишки, — негромко проговорил я.

Глаза Лазарева распахнулись. Впервые я увидел во взгляде этого человека что-то такое, что можно было бы назвать тревогой.

— Что ты…

— Я ещё не до конца разобрался в том, как вы договорились с его отцом после того, как всё вылезло наружу, — продолжил я, наплевав на то, что он собирался сказать. — Но, поверьте, будет у меня достаточное количество времени и я это сделаю. Тем не менее, меня интересует ответ на один вопрос.

— Интересно какой?"

"— Кто убил Викторию Громову? Я уже понял, что Райновский использовал вашу фирму для того, чтобы иметь возможность проводить через неё первичный цикл по переводу преступных денег и переправлять деньги в фонды отца Артёма, которые и диверсифицировали их, легализуя в дальнейшем доходы от этих средств.