— Ох, Александр, — покачал он головой. — Как же ты ещё молод. Неужели ты думаешь, что-то, что я сделал с твоим другом, дядей и сестрой, хоть сколько-то показывает тебе мои настоящие возможности? Для того, чтобы твоего друга вышвырнули на улицу из его убогой клиники, мне не потребовалось и пяти минут. Ещё столько же для того, чтобы связаться со своими знакомыми в университете и попросить их… скажем так, досрочно закончить его обучение.

Павел прервался, чтобы сделать ещё один глоток из бокала, после чего вежливо улыбнулся."

"— А твоя сестра? Неужели ты думаешь, что владелец поганой дыры, в которой она работает, станет спорить с решением человека в костюме стоимостью в половину их дрянного заведения? С человеком, который может навсегда закрыть их всего за один день? И знаешь, что самое смешное? Им даже не пришлось угрожать.

Лишь намекнуть, что в таком случае они получат небольшую сумму денег, — Лазарев развёл руками. — Всего лишь жалкие по моим меркам копейки, и всё. Твоя сестра оказалась уволена в тот же миг.

— Ничего страшного, найдём другую работу, — произнёс я в ответ, прекрасно зная, что за этим последует.

— Не найдёте, — мягко отрезал Лазарев и улыбнулся. — Я могу сделать так, что ни твой друг, ни твоя сестра больше никогда не найдут места в этом мире. Не важно где. Они станут прокажёнными. Париями. Ни один работодатель не возьмёт их на работу. Не потому, что я буду угрожать. О, нет. Я лишь сделаю мягкий совет, подкреплённый небольшой компенсацией. Этого будет более чем достаточно.

— Думаете, что деньги — решение любой проблемы?

— Деньги, Александр, лишь инструмент для решения этих проблем. А денег, влияния и власти у меня хватит для того, чтобы ты, твой друг и твоя сестра сдохли с голоду на улице.

Я хотел ему ответить, но он вдруг поднял указательный палец левой руки.

— О, и, разумеется, в конечном итоге мы можем вернуться к старому доброму насилию. Ведь мы оба знаем, как ты дорожишь своей сестрой…

— И мы оба знаем, что стало с последним человеком, который посмел поднять на неё руку, — резко перебил я его. — Если забыли, то…

— О, нет, Александр, — перебил меня Лазарев. — Я прекрасно помню. Но, видишь ли, несчастный Даниил Волков был не более чем глупым животным. Ребенком, ставшим рабом своих страстей.

Павел отставил бокал в сторону и наклонился ко мне.

— Но даже та жестокость, на которую был способен он, не идёт ни в какое сравнение с тем, на что способен я. Поверь мне, Александр.

Сказано это было абсолютно спокойным и тихим тоном. Вкрадчиво. Как если бы один хороший друг рассказывал другому сокровенную тайну.

Проблема заключалась лишь в том, что хорошими друзьями мы не были.

— И? Что же будет дальше? — поинтересовался я.

— Дальше? — кажется, Лазарев удивился… А, нет. Это наигранное.