Граф Лазарев стоял напротив окна спиной ко входу в рубашке и брюках и любовался видом раскинувшейся перед ним столицы. Одна его рука находилась в левом кармане, а во второй он что-то держал. Маленькая тайна раскрылась уже через секунду, когда Лазарев повернулся, смерил меня тяжелым взглядом и махнул рукой с бокалом своим подчиненным.

— Можете пока быть свободны, Владимир, — проговорил граф.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — пробасил телохранитель и вместе со своими коллегами вышел, оставив нас одних.

Прошло десять секунд. Я молчал. Лазарев тоже. Еще некоторое время в комнате стояла тишина.

— Не могу не отметить, что ты так и не ответил на моё предложение, — как бы невзначай заметил Лазарев и сделал глоток из наполненного на два пальца янтарным напитком бокала.

— Ну, думаю, что вы уже и так поняли, что принимать я его не собирался изначально, — пожал я плечами.

Лазарев поджал губы и недовольно цокнул языком.

— Не самый мудрый выбор, Александр. Хочешь выпить?

— Вы предлагаете мне выпить? — искренне удивился я. — Серьёзно. А я-то думал, что начнутся угрозы и вырывание ногтей…

— До этого мы дойти всегда успеем, — абсолютно спокойным, даже каким-то издевательски деловым тоном заметил Лазарев.

— Спасибо, но я лучше откажусь, — покачал я головой. — Не в обиду, но пить что-то из бокала, наполненного вами, я остерегусь.

— Похвальная предусмотрительность, — ничуть не оскорбился Лазарев. — Похвальная, но абсолютно излишняя. Травить тебя не в моих планах. Тем более, что я могу добиться подобного результата и не столь… экспрессивными методами.

— М-м-м… — протянул я. — Конечно, нет. Вы предпочтите бить по моим близким.

Лазарев лишь чуть наклонил голову, после чего обошел одно из стоящих рядом с ним кресел и спокойно сел в него, не сводя с меня взгляда своих глаз.

— Мы живём не в вакууме, Александр. Любое действие… или же, как в твоём случае, бездействие, имеет свои последствия. В том числе и для твоих близких.

Ответил я ему не сразу. Вместо этого сделал пару шагов, пройдясь ботинками по идеально чистому бежевому полу кабинета. Подошёл к одному из кресел. Тому, которое находилось прямо напротив Лазарева.

— К чему всё это? — спорил я его, опускаясь в кресло.

— Что именно? — задал он вопрос таким тоном, словно не совсем понимал, о чём именно я спрашиваю.

— Вот только давайте без этой ерунды, — не купился я. — Это из-за вас уволили и отчислили моего друга. Из-за вас уволили мою сестру. Это из-за вас сегодня сгорел бар Князя, а нас неожиданно решили выселить на мороз из квартиры. Думаете, что после этого я побегу в ваши объятия?

Молчание Лазарева затянулось почти на четверть минуты.