— Что ты себе вообразила? Но… твоя ревность мне льстит.

Тут малыш по имени Аре Тенгельссон[17] прервал их неторопливую беседу. Его легким можно было только позавидовать.

Ждать «оргии» пришлось три месяца. Когда Силье окончательно поправилась, трем старшим детям было разрешено ночевать во дворце. Идея принадлежала Шарлотте, и все поддержали ее с большим энтузиазмом. В том числе и Силье с Тенгелем.

И вот наконец они остались одни, не считая малыша, что сладко посапывал в соседней комнате.

— Что ж, Силье, — нетерпение Тенгеля все возрастало. — Пришла пора насладиться всем, от чего мы отказывались столько лет.

— Без вечного страха и беспокойства. — Она залилась смехом, увидев решимость в глазах мужа. — Тенгель… стой там, на ковре! Я хочу, чтобы ты любил меня страстно, медленно и не торопясь. Знаешь, я ведь никогда тебя толком не видела. Нам всегда приходилось прятаться под одеялом, выбирать удобный момент. Ведь рядом всегда были дети. Подожди! Дай я сама тебя раздену.

Тенгель был в крайнем возбуждении. Слишком долго ему приходилось держать себя в руках.

— Вот теперь я снова узнаю мою милую Силье!

Она постепенно снимала с него одежду, лаская каждый сантиметр его кожи, плечи, руки… Тенгель не был безучастен.

Силье взяла ладони мужа в свои и сделала шаг назад. Она оглядывала его широкие плечи, густой волос на груди, что сбегал тонким ручейком вниз, к бедрам.

— Ты — демон, ты — лесной бог. Ты создан для оплодотворения любвеобильных лесных нимф, — прошептала Силье с озорным блеском в глазах. — Но все это в прошлом. Для меня ты самый красивый, самый привлекательный и желанный в мире. Ты мой господин и мой хозяин.

Она упала перед ним на колени и обняла его бедра.

— Мне так тебя не хватало, — она все шептала нежные слова и целовала своего Тенгеля, постепенно опускаясь все ниже.

— Я никогда не рассказывала тебе про свой сон, что я видела дважды. Я стояла нагая, а вокруг были кнехты, они хотели взять меня. Но тут появился человекозверь, настоящий демон, и спас меня.

Язык Тенгеля мягко скользил по горлу Силье; потом он упал на колени и стал целовать ее бедра и целовал так до тех пор, пока в ней не проснулось желание.

— Я люблю тебя, дорогая, — взволнованно шептал Тенгель. — Иди ко мне, сбрось одежду! Эта ночь наша, и мы будем наслаждаться ею до утренней зари!

8"

"В 1594 году в Гростенсхольме появился новый работник. Он был большой и сильный, но не особенно проворный. Один из тех, кто быстро становится предметом всеобщих насмешек. Его постоянно дразнили толстой скотницей и спрашивали, не желает ли он трахнуть корову. Работник обычно презрительно усмехался в ответ и старался держаться особняком.