Обычные снотворные не действовали; больным прописывали сильные препараты для погружения в медикаментозный сон, но постоянно их использовать было нельзя — лекарства быстро вызывали привыкание и разрушали психику, люди все равно умирали от изнеможения. Помогала искусственная кома, но это также было временным решением, не останавливающим развитие страшной болезни.

Алекс вспомнил слова пожилого доктора из института исследования головного мозга, одного из немногих крупных специалистов, кто посвятил себя этой проблеме. Ходили слухи, что его жена скончалась от болезни Котлера.

— Молодой человек, я знаю, что ситуация критическая, но если сдадитесь, болезнь вас быстро съест! — доктор вздохнул, — вы должны приложить все силы, чтобы продержаться, пока мы ищем лекарство.

— Вы можете что-то посоветовать, Сан Саныч?

— Если будет совсем тяжело, можно использовать медикаментозный сон, но это вызывает необратимые последствия. Поэтому применять его следует только в случае крайней необходимости.

— Скажите честно, есть какой-нибудь прогресс в исследованиях? — за два года Алекс подружился с доком и рассчитывал получить честный ответ.

— Увы, нужны более масштабные исследования, а средств на это нет. Пока все, что удалось, — это замедлить развитие болезни.

Алекс не собирался сдаваться, это было не в его характере. Много лет он хотел стать исследователем космоса, поэтому не собирался подчинять свою жизнь болезни — это было бы поражением. Да, случилась катастрофа, но он оставался жив и не хотел предавать мечту. От путешествия на Юпитер пришлось отказаться, зато его квалификация и связи помогли устроиться оператором зонда в поясе астероидов между Марсом и Юпитером в лабораторию в родном университете. Он находил работу немного нудной — аппарат был почти полностью автоматическим, но хотя бы через виртуальную систему управления зондом парень мог находиться там, где всегда хотел быть — в Космосе.

Для знакомых пришлось выдумать историю, что, мол, сначала хочу набраться опыта на Земле, а потом лететь в космос, да и кандидатскую можно защитить… Рассказывать о своих проблемах Алекс не хотел, он вообще неохотно раскрывал душу перед посторонними и не любил жаловаться на проблемы: никто кроме членов медкомиссии и дока не знал, что с ним происходит.

С болезнью нужно было что-то делать. Готового решения не было, а медикаментозный способ Алекс сразу отверг — это был путь в никуда. Да, он давал облегчение, но при этом разрушал его волю и способность ясно мыслить. Сон снижался постепенно, при такой скорости нулевая точка, когда он не сможет спать, будет достигнута через десять — двенадцать лет. Но умрет он еще раньше — от истощения.