Ему удалось сшибить ангела с ног, но счастья это не принесло, – девушка железными пальцами вцепилась Малинину в шею, прекратив доступ воздуха в лёгкие.

– Сдавайся, слуга Ада…

– Иди на хер, сучка крашеная!.. – прохрипел Малинин.

Ангел сдавила горло, в глазах у казака появились красные круги.

– Это я-то крашеная?! – буйволом взревела Раэль. – Конец тебе, урод!

Просунув свободную руку за спину душительнице, Малинин нащупал подкрылок, там, где рос совсем нежный пух. Собрав его в горсть, он дёрнул перья что есть силы. По ладони заструилась кровь. Раэль вскрикнула, разжала пальцы – на ту же долю секунды, но ему больше было и не надо.

Казак, встав на четвереньки, с обезьяньей ловкостью метнулся к входной двери туалета и распахнул её. Две чопорные дамы в очках, стоящие возле соседней таблички (чёрный силуэт в юбке, с головой-горошинкой), в ужасе закричали. Мужчина, возникший из сортира, был с ног до головы залит водой, лицо заляпано кровью, а на шее пламенел длинный порез.

– Унитаз взорвался, – галантно объяснил дамам ситуацию Малинин.

За спиной прозвучал лязг обоймы, вставленной в пистолет.

Не теряя больше времени, Малинин поклонился мамзелькам и бегом понёсся в сторону читального зала, хрипло вопя во всю силу лёгких:

– Тикайте, вашбродь! Там ангел! Тикайтееееееееееееее!

Раэль выскочила из туалета, держа в правой руке «парабеллум».

– Подруга! Он туда побежал! – крикнула одна из курильщиц, демонстрируя гендерную солидарность в старом, как мир, вопросе: если женщина хочет пристрелить мужчину, не надо спрашивать – «зачем?», надо ей помочь.

– Спасибо… – процедила Раэль."

"Уже не отдавая отчёта, что делает и какой шум поднялся вокруг, ангел ринулась вслед за Малининым, на ходу паля из пистолета.

От стен отлетали фонтанчики штукатурки, она не могла нормально прицелиться. Остановившись, Раэль выхватила из-за голенища дамского сапожка второй «парабеллум» – тоже с глушителем. Бормоча отборные ругательства, быстро натянула на лицо белую маску с прорезями для глаз. Уже понятно – «по-тихому» не вышло, и ей достанется на орехи. Впрочем, при одном исходе всё будет прощено Советом Мёртвых. ЕСЛИ ЭТИ ДВОЕ УМРУТ.

За её плечами развернулись крылья цвета «металлик».

Калашников услышал вопль ещё из коридора. Он повернулся на сиденье, положив ладонь на рукоятку «шмайссера» в сумке. Грохот шагов усилился – прямо в зал влетел Малинин: в крови, мокрый, с вытаращенными глазами.

– Интересный, братец, ты туалет посетил… – поднял брови Алексей.

И вскочил с кресла – ремень от сумки врезался в плечо.

– ЛОЖИСЬ, ВАШУ МАТЬ!!! – во весь голос крикнул Калашников.

…К его страшному удивлению, зал, полный людей, никак не отреагировал на эти слова.