И кроме того, что водорода в их теле хватит, чтобы заполнить объем, эквивалентный одному синему киту, а азота столько же, сколько содержится в четырехстах литрах мочи… Только вот вряд ли это помогло бы ему снять с кого-нибудь трусы. Да и девочки на Валика не сильно внимание обращали. Да, высокий, симпатичный даже, глазюки небесного цвета умные-преумные, вроде не дрыщ, жилистый просто, не сколиозный, зубы ровные, белые — брекеты сняли перед выпускным. Но, опять же, это не помогло бы снять чьи-то трусики, да и пропуск в них Валик уже приучился ежедневно сбривать, отчего его абсолютно гладкое лицо выглядело моложе и беззащитней.

Девочки смотрели на таких, как Ванька со второго курса — местный красавчик с бицухой, как у физрука, или Серега, внук завкафедрой, типичный сын маминой подруги, или как Макар с турфака — девочки вообще тащились по таким отбитым, это не он первый заметил.

А Валик — он домашний, сентиментальный, любящий пересматривать «Титаник» не затем, чтобы обозвать Розу коровой, которая могла бы подвинуть свою сраку и спасти парня, а чтобы проникнуться вновь самой атмосферой и полюбоваться сценами, и даже та ладошка на запотевшем стекле вызывала какое-то смутное шевеление в душе. Не в штанах, потому что там все было сложно, ведь дрочил Валик не на порно, а на звуки из него, закрывая глаза еще в начале ролика, — заводили его все эти стоны, хлюпающие шлепки, поскрипывания матрасов и страстная возня. Домашний Валик мог искренне сочувствовать Розе, потерявшей любимого, Гарольду Голдфарбу, наркоману, и соседу дяде Мише, которому жена не давала на опохмел и ему приходилось грустить на балконе с кружкой рассола. В учебном процессе и на людях Валик был настоящий долбаный грильяж — карамель алмазной твердости с орехами. С орешками, да, они у него, несмотря на вечные подъебы Макара, цеплявшегося ко всем членам кружка «Менделеевцы», в коем имел счастье состоять Валентин, имелись.

Впрочем, от подъебов кавээнщиков и придурков, систематически прогуливающих пары, Валик не слишком страдал. Макар, например, вообще был элементом с переменной валентностью и имел свойство то придираться ко всему подряд, то неделями ходить шелковым, хоть стеклянную палочку о него натирай, тем более в их огромном студгородке всегда легко получалось скрыться из виду или незамеченным просочиться в нужный корпус."

"«Менделеевцы» собирались каждый вечер среды в выделенном им студсоветом кабинете медпункта, переоборудованном под мини-лабораторию — тут уже имелась вытяжка и санузел даже не пришлось организовывать.