— Знаешь, я дал себе обещание, что если найду тебя, обязательно отпущу… Не стану удерживать…

— Что за глупости! — тут же фырчу. — Ишь ты, надумал меня куда-то там отпускать… Никуда не пойду, даже не надейся!

Снова его целую, трусь щекой о его щеку, а Натан вдруг спрашивает:

— Скажи, а этот кудрявый урод, Войтов, успел тебя… изнасиловать?

Вижу, с каким трудом ему даются эти слова, и спешу поделиться:

— Войтов — импотент… был… В общем, у нас с ним за пять лет ни разу дальше шлепков по мягкому месту так и не зашло…

— Это про него ты говорила, когда рассказывала, что не все джентльмены берут девушек для секса?

— Да…

Чувствую, как он хочет спросить еще много всего, и про себя молю: «Пожалуйста, не спрашивай меня о других!»

Ведь теперь не совру… А сказать правду будет слишком больно, причем и мне, и ему. Без этой боли мы вполне можем жить.

Натан будто слышит мои молитвы, чувствует мой настрой, больше ничего не спрашивает, только улыбается и как-то слишком подозрительно косится на мою прическу.

Вытаскиваю у него из кармана телефон. Включаю камеру, смотрюсь в нее как в зеркало.

— О боже, я же чучело огородное!

— Ты очень красивое чучело!

— Заберешь меня домой, Натан?

— Конечно же, я заберу тебя домой!

Тот же день:

Ждана

Мы оказываемся в Краснодаре уже к обеду, но Натан не спешит везти меня в квартиру. Сначала отводит в магазин возле дома, где покупает сарафан, а потом заставляет зайти в парикмахерскую.

— Э-э-э… Я так сильно тебя смущаю? — спрашиваю угрюмо.

— Вообще не смущаешь, но дома нас ждет одна гостья, твоя хорошая подруга…

— Какая подруга? — удивляюсь. — Кира, что ли?

— Не Кира… — тянет он и ничего больше не объясняет.

Донельзя заинтригованная, спешу скорее попасть в квартиру. Натан пропускает меня вперед. Застываю у двери, замечая в гостиной его маму.

— Флора, здравствуйте! — киваю ей и поворачиваюсь к Натану: — Ты говорил про эту гостью?

— Да нет же, — разводит руками любимый, — про твою подругу из клуба, Аню! Я с ней тоже успел подружиться…

— Аня?.. — не говорю это, шепчу.

И тут слышу чей-то топот. Очень быстрый и громкий, а потом ее крик:

— Мама!

Бонусный эпилог

Тогда же:

Ждана"

"Раскрываю объятия, ловлю свою малышку практически на лету — так быстро она ко мне бежала. Прижимаю к себе, целую кудрявую макушку, вдыхаю ее аромат и не верю, что это наяву.

— Милая моя… Хорошая моя… Да как же ты тут…

Целую ее щеки, лоб, нос, а потом отстраняю от себя, чтобы полюбоваться хорошенькой мордашкой, и снова обнимаю.

— Анечка моя… доченька…

— Мама, мама, ты не плачь! Я обо всем договорилась! Дядя Натан сказал, что я всегда теперь смогу с вами жить!

Вытираю щеки, поворачиваюсь к Натану, а он пожимает плечами и абсолютно серьезно кивает.

В полной прострации снова принимаюсь обнимать малышку.