Пока Клочков собирал команду, Петр Емцов, один из лучших стрелков в роте, пристроился в освободившемся окопе.

Он обладал выдержкой опытного охотника и не торопился. Немцы вели огонь, не высовываясь, только изредка мелькали верхушки касок.

«Ну, давайте, чего ждете?» – шептал сержант, пристроив винтовку в узкую выемку.

На бугор выполз солдат с ручным пулеметом «дрейзе». Для своего размера пулемет был довольно тяжелым (десять килограммов веса), имел скорострельность пятьсот выстрелов в минуту и хорошую прицельную дальность.

Немецкий пулеметчик дал несколько очередей, пули прошивали брустверы.

Одна, пройдя сквозь полуметровый слой земли, сплющенным комочком пробила каску, разорвала шапку и контузила красноармейца Ивана Шадрина, земляка Емцова.

Пока он перевязывал рану, немецкий пулеметчик опустошал барабанный магазин на 75 зарядов, солдаты из его отделения снова поползли вперед.

Петр Емцов не успел достать пулеметчика, тот снова скрылся, чтобы перезарядить свой «машингевер». Но поймал на мушку ползущего впереди немца и угодил пулей ему в бедро."

"Раненый, извиваясь от боли, пытался добраться до ближайшего укрытия.

Пулеметчик снова высунулся. На этот раз опытный охотник Петр Емцов перехватил его на верхушке бугра.

Пуля пробила навылет грудь, и немец уткнулся лицом в снег, продолжая сжимать рукоятку. Второй номер тянул приклад к себе, но тут же выпустил его, когда пуля взметнула фонтанчик снега рядом с ним.

Судя по всему, офицер заставил его повторить попытку. Зная, что находится под прицелом, второй номер потянул на себя и пулемет, и убитого камрада.

Для этого ему пришлось приподняться. В него выстрелили одновременно Емцов и Шадрин, не успевший закончить перевязку.

Теперь возле пулемета лежали двое убитых, а обозленный потерями офицер приказал открыть огонь из всех стволов.

Его тронул за плечо радист и протянул трубку рации. На связь вышел командир батальона.

– Курт, пробивайся вперед и занимай разъезд. Или без танков твоя рота ничего не может сделать? Втопчи их в землю, там же полуграмотные азиаты с винтовками.

Обер-лейтенант был молод и звание получил недавно. Он знал, что за смелые действия здесь, под Москвой, его не оставят без очередной награды. На карту поставлено многое, придется идти в лобовую атаку.

В туго перепоясанной теплой куртке с белым маскировочным чехлом, обер-лейтенант проверил автомат, запасные магазины. На поясе висела кобура и две гранаты.

Пулемет уже вытащили. Оба пулеметчика лежали в стороне, маскхалаты были пропитаны кровью.

– Обоих наповал, – доложил обер-лейтенанту фельдфебель. – И оба воевали в полку еще с тридцать девятого.

– По зеленой ракете вся рота и приданные отделения начинают атаку. Обратного хода нет. Ясно?

– Ясно, – морщил лоб фельдфебель.