– У русских два станковых пулемета и штук пять ручных.

– Мы сблизились, и это уже не имеет значения. Последний рывок.

Но рывка не получилось. Огонь из русских окопов был слишком плотный. Обер-лейтенант не мог отступить, он бежал впереди и даже успел дать очередь в неосторожно высунувшегося русского солдата.

Атака захлебнулась. По приказу сверху ее снова повторили, но подобраться ближе чем на восемьдесят-сто метров не удавалось.

Политрук Клочков давно опустошил магазины трофейного «МП 40» и стрелял из обычной трехлинейки. Большое дело, когда командиры находятся вместе со своими бойцами.

Капитан Гундилович и политрук Клочков вели бой, и, глядя на них, упорно держала позиции вся рота. Наступающая немецкая рота, понеся потери, вставать в рост и демонстрировать арийскую решимость уже не рисковала.

Пуля из винтовки за сто метров точно найдет цель и пробьет тело навылет. Немцы стреляли из укрытий, многие бросали гранаты-«колотушки». В опытных руках они летели довольно далеко, но до окопов не долетали.

Зато вокруг стоял сплошной треск. Когда обер-лейтенанта в очередной раз вызвал командир батальона, он одобрительно заметил:

– Бой идет! Нажимайте, скоро они побегут.

– У меня шестнадцать убитых плюс раненые.

– Я слышу, тебе туго приходится. Окружайте русских с флангов, они боятся окружения.

Но умный совет командира батальона не помог. Слишком большие потери понесла штурмовая рота. После боя, который длился не менее двух часов, обер-лейтенант вынужден был дать приказ об отходе.

В различных воспоминаниях приводятся разные цифры немецких потерь. И шестьдесят, и восемьдесят убитых. Скорее всего немецкие потери были меньше, но неоспорим тот факт, что первый удар с целью занять разъезд Дубосеково и оттеснить русских не удался.

Рота капитана Гундиловича хоронила своих погибших. Старшина вместе с помощниками подвезли несколько ящиков патронов, гранаты, еду и махорку.

Потери были пока невелики, но и немцы на участке второго батальона еще не ввели в бой главные силы.

Капитан сходил на батарею Сташкова. Старый артиллерист вместо прежних, разбитых в бою орудий получил четыре 75 миллиметровых французских пушки системы Шнейдера.

Было сразу видно, что пушки старые, порядком изношенные. Но подремонтированные, с массивными резиновыми колесами.

Матвей Сташков, как всегда, не унывал, посмеивался.

– Воевать можно, хотя старушки образца 1897 года. Зато вес небольшой и скорострельность неплохая. Боюсь только, со снарядами проблемы будут.

– Значит, опять вместе? – протягивая Сташкову папиросу, спросил Павел Гундилович.

– Не знаю. Вырыли запасные капониры, снарядами запаслись. Но говорят, нас под Нелидово перебрасывать собираются.