Если до этого события Гитлер не хотел применять газ, как помня о том, что сам был отравлен в ту войну, так и опасаясь ответного удара со стороны Англии, то после залпа реактивных минометов у него просто не останется выбора. И дело даже не в том, что под удар попадет дивизия СС. Сами генералы заставят его применить химическое оружие. Народ Германии потребует этого.

– У нас тоже есть газы, – сказал Никита.

– Конечно, – согласился Орлов. – Только у нас их значительно меньше. И нам придется применять их на своей территории, по своим городам и селам. И то, что Англия приступит к бомбардировке немецких городов, – еще не факт.

Америка, которая пока носится со своим нейтралитетом, как дурень с писаной торбой, может и прекратить помощь кровавому сталинскому режиму, развязавшему химическую войну. У них общественность, знаете ли, имеет некоторый вес.

Орлов замолчал, разглядывая свои ладони.

– И что? – спросил комиссар, когда пауза стала нестерпимой. – Что я могу сделать?

Орлов вздохнул и ответил.

Ответ занял почти час, и Севка к концу выступления стал подозревать, что если уж он, более-менее подготовленный книгами к сложным темпоральным построениям, стал терять общее направление рассказа, то остальные наверняка уже запутались.

Выходило так, что время пронизано ходами. Орлов называл эти ходы воронками, имея в виду в первую очередь, что вниз, в прошлое, проход был куда уже, чем вверх, в будущее. И вели эти самые воронки не в любое место и время. Собственно, и существовали они не постоянно, открываясь и исчезая совершенно произвольно и существуя лишь ограниченное время.

Чаще всего они концентрировались вокруг потенциально переломных моментов, когда малейшее воздействие могло изменить ход истории.

И, в принципе, через них можно было пробраться в нужное время или в нужное место… Или туда, или туда. Пропускная способность воронки вниз была ограничена. Ограничена массой предмета или человека. Это могло быть сто килограммов, или пятьсот, или даже тысяча – предсказать было трудно. И самое подлое во всем этом, как понял Севка из речи Орлова, было то, что чем ближе к нужному месту и времени открывалась воронка, тем меньше она была. Севку, например, пропихнули, что называется, впритирку, голым и в одиночку. Чтобы вовремя оказаться возле него, Орлову пришлось проникнуть в прошлое через другую воронку, в пятидесяти километрах от той дороги и за сутки до появления Севки. И все для того, чтобы потом он совершил марш-бросок по немецким тылам и вовремя оказался возле моста."

"Почти вовремя. Вообще-то, подразумевалось, что Орлов уже будет рядом, когда Севка очнется. Орлов должен был его привести в чувство, замучить наивными вопросами «откуда» и «кто такой».