Пройдя мимо беседки, я вышла на асфальтированную дорогу вокруг фонтана и увидела пожилого садовника Николая, сидящего на корточках рядом с клумбой у входа в дом. Осторожно придерживая листья ярко-синих цветов, он аккуратно рыхлил землю небольшой мотыжкой. Он поднял голову, и улыбнулся мне, как старой знакомой, хотя всё наше общение ранее было сугубо официальным. И мне так захотелось просто поговорить с ним, пожаловаться ему на свои раннеутренние бдения, на раздумья и слёзы в одиночестве, на страхи и переживания, захотелось распросить его о его жизни, узнать, есть ли у него семья и нравится ли ему работать садовником у Олега.

Хотя бы просто по-приятельски перекинуться парой слов. И поддавшись порыву, я назвала его по имени и спросила, как проходит его день, но лицо его вмиг утратило живость, при том, что улыбка осталась. Но она будто оплыла. Только что была настоящей, а теперь выцвела, потеряла искренность. И лицо его стало похоже на маску. Он прижал палец к суховатым губам и покачал головой. В глазах мелькнуло сочувствие, но качая головой, он прикрыл их, а когда раскрыл вновь, взгляд его не выражал ничего, кроме деловой озабоченности по поводу цветочных клумб. "

"Я кивнула, быстро вошла в дом и помчалась вверх по деревянной лестнице, в свою комнату, давясь от рыданий. Я не понимала, что происходит и не понимала, как это всё закончить. Хотя я, кусая губы, изо всех сил сдерживала слёзы, эмоции владели мной и я готова была отказаться ехать. Но я не могла даже запереться в комнате. И прекрасно понимала, что подобным поведением ничего, кроме холодного, отстранённого гнева Олега, штрафов и дополнительного ограничения свободы, не добьюсь.

Нужно было действовать иначе. Но как? Я даже не понимала, хочу я быть с ним или нет. Каждое утро после проведённой с ним ночи, я мечтала о том, чтобы уснуть в его объятьях, но после, сталкиваясь с его равнодушием, с его холодностью, с его постоянным молчаливым подчёркиванием того, что я лишь копия Леры, но не она, а значит безразлична ему, я хотела только одного — уехать. А спустя ещё некоторое время я уже жалела заработанных денег и страшилась рисковать ими, а потому снова становилась немного покладистой. А дальше Олег снова пробуждал во мне женщину и я снова таяла рядом с ним, балдея от его ласк. И так повторялось из раза в раз.

Я заставила взять себя в руки. Ровно и глубоко подышав, более-менее привела нервы в порядок. Сосредоточилась на своей новой жизни, хорошей, той, что начнётся потом, когда я вместе с деньгами получу свободу и первым делом уеду в какую-нибудь тёплую страну. К морю или к океану.

Быстро переоделась и вышла.

В отель, стоящий особняком среди соснового бора, я вошла в половине двенадцатого.