Тёмные сосны в свете уличных фонарей отдавали коричневой рыжиной на чёрных силуэтах. В высокой траве отовсюду слышалось, размеренное, однообразное пение сверчков.

Я поднялась на второй этаж, приняла душ, надела украшения и кружевное белое бельё. Сверху накинула тонкий шёлковый халат. В полночь в дверь раздался уже хорошо знакомый мне стук. Я встала, когда он вошёл в номер. Он быстро подошёл ко мне, обнял и принялся целовать так, что спустя минуту я уже текла… Я обвивала его шею руками и думала только о том, как мне с ним хорошо.

Я гнала от себя мысли о том, что завтра днём он снова станет со мной холодным.

Я уже научилась наслаждаться моментом. Наши ночи были прекрасны и это всё, что меня интересовало в этот момент.

Но под утро, перед тем, как уехать, он вдруг сел на краю кровати и обхватил голову руками. Было в его позе что-то такое, что я тут же потянулась утешить его. Провела по спине ладонью, вновь ощутив тепло его матовой кожи. Он повернулся ко мне.

— Ты так нежна со мной… — тихо произнёс он. — Неужели всё только из-за денег?

Глаза его блестели в свете луны.

Я едва не задохнулась от нахлынувших чувств.

Не смея произнести ни звука, я замотала головой и слёзы сами покатились из моих глаз. Господи, какие деньги?! Я даже думать про них забыла… Я кончила четыре раза так, что думала, что в раю… ""Что ты творишь со мной, Олег?"" — подумала я. — ""Зачем, зачем ты это делаешь?""

Я плакала потому, что не хотела расставаться с ним и не могла с ним заговорить. Всякий раз я говорила себе, что теперь точно заговорю и пускай штрафует меня, сколько влезет, потому что не боялась потери денег. Но всякий раз я, отдаваясь его чувственной нежности, его искренней страсти, передумывала, потому что боялась, что он… прекратит.

Прекратит встречаться со мной.

В эти моменты мне было плевать, что он называл меня Лерой, а не Катей. Плевать на свою гордость. Плевать на своё одиночество в его особняке. Я жаждала только одного — чтобы он меня снова меня любил.

А он меня не трахал. Он меня именно любил.

Расставание было болезненным для меня. Возможно в этот раз, когда я понимала, кого он видит перед собой — более болезненным, чем прежде. В любом случае, на обратном пути я решилась.

Я не хотела снова этих ломок. Не хотела снова этого его отчуждения. Я не знала, когда будет наша новая ночная встреча. И я решилась рискнуть.

Приехав в седьмом часу утра, я не пошла к себе. А вместо того попросила встретившую меня сонную горничную, на которую я когда-то напала с торшером в руках, принести мне чаю в беседку. Я не хотела заходить к себе, потому что боялась заснуть. Утренний холод заставил меня дрожать, но чай быстро согрел и вскоре я уже наслаждалась мягким теплом утреннего солнца.