– Так… Петя, ты можешь поверить, что мы отказываемся от силы?

Я молчал.

– Нам все равно не подчинить себе корабль. Без тебя, без Карела. Мы вынуждены помогать тебе.

– Хорошо, я постараюсь поверить.

– Перемирие?

Данилов протянул руку.

Помедлив, я пожал ее. Никаким перемирием это не было, как в конце прошлого века не были залогом мира ядерные ракеты Штатов и СССР. И все же…

– Когда мы прибудем в Ядро?

– Чуть больше суток полета.

Улыбка Данилова была горькой.

– Петр, тебя не пугает эта пропасть?

– Расстояние?

– Нет, технология. Ты отказываешься от союза с расой, способной за сутки преодолеть полгалактики.

Я только покачал головой.

Ты все-таки бит, Данилов. Давным-давно… тем украинским офицером, или американским военным советником, что направил в атакующий штурмовик ракету. Тогда ты еще был способен на безрассудство. Твой самолет разворачивался над теплым, вонючим лиманом, вонзался в чернеющее небо, внизу полыхал док, скрученный вакуумными зарядами в такую кашу, что сталь и бетон научились гореть.

И удар, встряхнувший штурмовик, оказался гибельным не только для самолета. Болтаясь в воздухе над перепуганным городом, сжигая парашют, пытаясь уйти – ты терял, по капле терял что-то неуловимое. Нет, ты не разуверился в грубой силе – как следовало. Ты ощутил нехватку силы в себе. Поверил, что права будет всегда более сильная сила – как права оказалась ракета «skysoldier» перед СУ-67 «fireshadow»…

– Это очень мало, Саша,– сказал я.– Полгалактики – слишком мало для того, чтобы сдаться.

Данилов устало посмотрел на счетчика.

– Можешь торжествовать, Хрумов. Это и впрямь твой внук. Не по крови – так по воспитанию.

Очень странно просыпаться, когда тебя будят изнутри… Извини, что вторгаюсь в твой сон… Это походило на ту зыбкую грань между явью и сновидениями, в которых

придумываются самые странные вещи, когда все кажется удивительно

достоверным и реальным. Уже не сон – потому что я помнил побег с «Гаммы»,

чувствовал боль в шее, знал, что в соседнем кресле спят, обнявшись, Данилов

и Маша, а между нами «бдит» краем сознания рептилоид. И все же не

явь – какой-то сонный морок еще окутывал разум."

"Словно в сплошной темноте передо мной повисло мерцающее, говорящее облако.

Куалькуа? Ник Ример, я должен получить объяснения. Корабль. Электронный разум, зажатый в ловких тисках. Разум, не знающий

то, что он разумен… Я слушаю, борт-партнер. Ты не тот, за кого себя выдаешь.

Это все-таки случилось!

Меня охватил даже не ужас – а тягучее, ледяное отчаяние. Так проваливаешься, теряешь способность к сопротивлению, когда получаешь удар с совсем неожиданной стороны. Когда выхода нет. Рыцарь поехал на бой с драконом – а не получилось. По пути ему встретился мелкий грабитель и вогнал в щель доспехов узкий ржавый стилет.