Я успел остановиться и ударить его – то ли он хотел поддаться, то ли и его боевые рефлексы были не всесильны. Кэлос упал на самой грани измененного пространство, за пределами той линии, где его ждало будущее – ослепительное и нечеловеческое.

– Подожди,– попросил я.– Это мой путь.

Шаг – и белое сияние в глаза.

Как больно, когда тебя *постигают*…

Я очнулся под верещание куалькуа. Уже ставшие привычными вопли. Петр! Петр! Петр! – Не ори…

Слова застряли в горле. Рот был набит снегом. Я валялся у подножья холма, и даже помнилось смутно, как я катился, кувыркаясь, по сугробам, налетая на скрытые в снегу камни, крича от боли…

Рецепторы заглушены.

Восстановление поврежденных тканей проводится.

Спокойствия куалькуа хватило ненадолго. Петр! Петр! – Да заткнись…

Я поднялся – все тело ныло. Если это после подавления болевых рецепторов – то что со мной было?

Ого.

Смерив взглядом склон, я проникся к куалькуа уважением. Собрать мое несчастное тело после такого падения – работка для судмедэксперта. Я катился-падал с двухсотметровой высоты, по такому крутому склону, что не осмелился бы штурмовать самый сумасшедший альпинист.

По крайней мере – в такую погоду.

Начиналась метель. Нет, неправильно, она не начиналась, она жила здесь. Ветер был несильным, но неуловимое ощущение, что он не прекращается неделями, не оставляло меня. Мелкая снежная крупка била в глаза. Мутный, красный солнечный диск уныло висел в небе.

– Эй, куалькуа, помнишь «Свежий ветер»? – спросил я.– Мы не у Геометров случайно?

Сила тяжести и состав атмосферы различны.

– Ага. Спасибо.

Может быть, я полный идиот. И в наказание сейчас получу короткую и малосодержательную жизнь в снежной пустыне… на пару часов, вплоть до окоченения.

– Тогда подскажи, здесь есть что-то живое?

Куалькуа ответил не сразу. Вряд ли он пользовался только моими органами чувств, скорее, смотрел еще и своими глазами, вбирал информацию всеми, недоступными мне, путями…

Да. Повернись влево. Еще. Стоп. В этом направлении, около одногокилометра. Сколько я ни смотрел, увидеть ничего не мог.

Но теперь уже выхода не было. Когда вначале действуешь, потом думаешь, добра не жди."

"Я побрел по снегу.

Куалькуа, выполнив просьбу, затих. Но работу с моим телом не прекращал – я чувствовал, как возвращается чувствительность, одновременно – уходит куда-то холод. Странное ощущение – уже бывшее, дежа вю… Нет, это все-таки не мир Геометров. Конечно же. Но вся Тень, если взглянуть честно, всего лишь бег по кругу. Бесконечная игра в давно сыгранной пьесе. Единственный выход – перестать быть человеком. А что делать, если я не хочу? Легко было философам, психологам, писателям размышлять о судьбе человечества.