Все и всегда происходит не вовремя.

Дед шагнул навстречу.

– Пит… я ведь тот же самый…– тихо сказал он.– Пит, ну представь, что старый хрыч сделал себе пластическую операцию…

Господи… Я ведь веду себя как Маша! Что я ей говорил – о форме и содержании, о том, что душа важнее тела? Значит, это все была чушь? И я готов принять деда стариком или в облике чужого, но только не таким – живым, здоровым, энергичным. Что во мне – ревность к его обретенной молодости… ну, не молодости, конечно, зрелости… тревога за собственную самостоятельность – такой Хрумов с новой энергией примется за мое воспитание… тоска по старому, прикованному к дому, беспомощному, если уж честно, деду? Что во мне? Какие чертики сейчас пляшут в моем подсознании?

– Деда, ну ты даешь…– сказал я.– А чего уж так, на полпути… двадцать пять лет – еще лучше возраст…

Дед ухмыльнулся.

– Понимаешь, Пит,– прежним, ехидным тоном сказал он,– когда имеешь больший выбор, то в любом возрасте находишь достоинства. Вот поживешь с мое – оценишь.

Собеседник деда подошел, остановился между нами. Вопросительно посмотрел на меня:

– Петр Хрумов?

– Да.

Он покачал головой, будто не мог поверить словам.

– Как ты понимаешь, Крей, с тебя ящик вина,– заметил дед.

Седовласый кивнул, с жадным любопытством изучая мое лицо.

– Вы ведь даже не биологические родственники… Простите. Я Крей Заклад, сотрудник Торговой Лиги.

Мы пожали друг другу руки.

– Я вас покину на некоторое время. Это будет правильно,– решил Крей.

– Крей Завсклад,– насмешливо сказал дед, когда сотрудник Лиги удалился.– Оптимисты наивные. Живут сотнями лет, а ума не нажили. Он не верил, что ты сможешь меня найти. Даже спорил. Представляешь?

Я кивнул. Мы так и стояли, нелепо отводя глаза и не решаясь заговорить первыми.

– Давай я тебя вина налью…– дед вдруг засуетился.– Они тут знают толк в радостях жизни… такие милые, в сущности, люди…

Он повернулся к столу, как-то дергано, неловко, каждое движение было слишком размашистым, сильным, дед не мог соразмерить свое новое тело с наложенным старостью стереотипом…

– Дед! – закричал я, бросаясь к нему.– Дед!

И обнял он меня слишком сильно, забывая, сколько силы теперь в его теле, щедро отпущенной Вратами силы и молодости…

– Дед, как я рад, что ты стал таким…– прошептал я.– Черт, я за это готов полюбить Тень… Если вернешься в университет лекции читать, на тебе все студентки повиснут…

– Тихо! Не скажи при Маше – а то будут мне и лекции, и студентки…

Мы переглянулись."

"Да чему я, в конце концов, удивляюсь?

– Заметано,– согласился я.

– Простите, что прерываю ваш глубоко личный диалог…

Я обернулся, еще не отпуская деда. Рептилоид сидел у наших ног с обиженным видом любимой собаки, на которую вдруг перестали обращать внимание.