Пропустит все, кроме самой церемонии, — отозвался Такеши в ответ на ее немой вопрос. — Будет есть вместе с самураями, пока не научится себя вести.

— Такеши… — начала она, но он резко мотнул головой.

— Это не обсуждается. Таро набросился на мальчишку с кулаками, словно он не самурай, а крестьянин.

— Но ты знаешь, почему он так поступил?

— Это не имеет значения, — отрезал Такеши. — Какой бы ни была причина — мой сын не должен так поступать.

— А ты спрашивал его? — Наоми смахнула с глаз упавшую на лоб прядь.

— Да. Таро молчит, — он хмыкнул скорее довольно, чем нет. — Не тревожься об этом. Мальчишка знал, чем все закончится.

Она подавила вздох. Легко сказать — «не тревожься»! Словно беспокойством было легко управлять! Конечно же, она волновалась и переживала.

— Я не могу не тревожиться, — она грустно улыбнулась. — Я его мать.

— Знаешь, на второй год, когда мы поехали в Камакуру, Санэтомо-кун тоже затеял драку прямо во время чайной церемонии, — Такеши хмыкнул. — Я тогда подумал, что, будь он моим сыном, то не смог бы еще неделю сидеть после порки за подобную выходку.

— Но?..

— Но, как видишь, я размяк за прошедшие годы, — он продолжал улыбаться. — И Таро сидел верхом уже через пару дней.

— Такеши… — Наоми покачала головой. Она понимала, что так веселит ее мужа, но не могла разделить с ним его усмешку. — А как… как там Хоши? — ее голос дрогнул, и ей пришлось замолчать ненадолго. — Она не зашла ко мне… я ждала все утро."

"— Она не хотела тебя тревожить. Ханами сказала, что лекарь дал тебе вчера настойку, после которой ты должна была спать почти сутки, — Такеши неторопливо снял с пояса катану и вместе с кинжалом привычно разместил ее на специальной подставке. Он прошелся по комнате, скинул куртку и умылся холодной водой из кувшина, разбрызгивая капли по татами.

— Кажется, я слишком привыкла к его травкам, и они перестали на меня действовать, — она села и подтянула прикрытые тонкой простыней колени к груди, обхватила их ладонями и положила на правое острый подбородок. — Я проснулась еще на рассвете.

— Я скажу Хоши, что ты не спишь.

— Как Санэтомо-кун? — Наоми улыбнулась, вспоминая неприкрыто восхищенный взгляд юноши. — Все еще от тебя без ума?

Такеши хмыкнул и подошел к ней и опустился рядом на татами, и Наоми скользнула ему под руку, поцеловала колючий от щетины подборок и шепнула на выдохе в губы:

— Как долго ты не был дома…

Такеши обнял ее в ответ, сжал в кулак пушистую косу, провел раскрытой ладонью по спине, сосчитав все позвонки — болезнь иссушила Наоми, и та исхудала.

— Санэтомо-кун все еще смотрит на нашу дочь щенячьими глазами, — заговорил Такеши, когда Наоми разорвала их поцелуй, слегка отстранившись.