Поэтому леди Льефф-Энтан состроила грустное выражение лица и свободной рукой коснулась горла.

– Это правосудие, – жестко возразил Князь. – Мы не люди, Каэль Хемм. Мой народ забыл об этом, а я им напомню. Исстари было так: кланы сами казнят своих преступников, но если вина оборотня слишком велика – созывается Охота. Считается, что душа преступника будет разорвана, как и его тело, а потому не попадет в Долину.

– Есть столько вариантов казней, – пробурчала себе под нос Каэль.

Но Илуор не повелся на этот довод и, в свою очередь, задал госпоже Хемм провокационный вопрос:

– Как вы захотите казнить того, кто жестоко изнасилует и убьет вашу дочь?

– У меня нет дочери, – поперхнулась госпожа Хемм и спустя пару секунд добавила: – Но мысль я поняла. Да. Но если вы ошибетесь?

– Князь Луны не ошибается, – серьезно произнес Илуор. – При определенных условиях я могу заставить любого оборотня сказать правду. Рогатая Корона много требует, но и дает не меньше.

Где-то в конце комнаты со скрипом распахнулась дверь. Арфель было не видно, кто вошел, однако ни Каэль, ни Илуор не забеспокоились. А через пару мгновений травница увидела Ричарда, за которым шла гордая Арийна и несла поднос со всевозможными склянками и тряпицами.

– Смягчающий бальзам для горла, – пропела волчица. – Доброе утро, Старшая.

Леди Льефф-Энтан улыбнулась и чуть махнула левой рукой, правая по-прежнему находилась в ловушке рук Князя.

– Каэль и мой Князь – на выход, Арийна – будешь помогать, – коротко распорядился Ричард. – Давайте, давайте, не множьте страдания моей подопечной.

Илуор крепко стиснул пальцы Арфель, обжег самые кончики несколькими быстрыми поцелуями и аккуратно выпустил ее руку. Погладив свою ша-раарти по щеке, Князь резко развернулся и вышел.

– Мне пришлось доказывать ему, что в доме исцеления главный все-таки я, а не он, – пожаловался Ричард. – Было сложно. Но здесь приятно работать: все необходимые зелья, артефакты и прочее – все это доставлялось практически мгновенно. И никто не задавал вопросов из разряда: ""А не мог бы уважаемый целитель обойтись ромашкой и бинтами, ведь зелья и артефакты нынче дороги"". Как будто они когда-то были дёшевы.

В голосе целителя в равных пропорциях смешалось восхищение и раздражение, и даже щепотка зависти. Арфель его прекрасно понимала, ведь она несколько раз слышала, как он жалуется на плохое обеспечение имперской больницы, в которой каждый свободный целитель должен был работать один день в неделю.

– А теперь терпи, будет противно.

И противно было: вязкая жидкость медленно стекала по горлу, а сглотнуть не получалось – опытный целитель хитрым заклятьем лишил Арфель любой возможности форсировать события.