Если за полчаса вы мне так и не поверите, можете арестовать мой труп.

С Гарри было уже достаточно.

– Агент Кеннеди, ваши пять секунд давно истекли!

Я услышал сзади из толпы испуганные вопли, началась суматоха: люди у нас за спиной суматошно перелезали через ряды скамей, чтобы не оказаться на линии огня – конвойный с наставленным на Кеннеди пистолетом решительно шагнул вперед.

Мириам уже держала в руке телефон.

– Я звоню вашему городскому дежурному. Ваш директор наверняка захочет узнать, с какой это стати один из его агентов устроил бардак на судебном процессе над русской мафией – между прочим, самом крупном процессе такого рода за последние пятнадцать лет!

Кеннеди по-прежнему пребывал в замешательстве.

Опустил голову. Стал опять обдирать ногтем заусенцы на большом пальце, чуть не до крови.

– Что вы говорили мне сегодня утром, агент Кеннеди? Не забыли? Сами же сказали, что Эдди Флинн – бывший мошенник! Так теперь это он вам голову дурит, Кеннеди! Хочет, чтобы его арестовали, – тогда и суду конец. Чем дольше будет тянуться этот процесс, тем сложней будет защитить свидетеля от его бывшего босса.

Ну, давайте же, думайте! Только попробуйте из-за подобной фигни развалить дело, от которого зависит вся моя дальнейшая карьера! Не выйдет!!! – окончательно разбушевалась Мириам.

Натужный выдох – и голова его вздернулась вверх.

– У вас двадцать минут, Флинн. Буду за вами наблюдать. Только рыпнетесь – и вы мертвец, – буркнул Кеннеди, расстегивая наручники. Кивнул судье, направился на свое место, не выпуская меня из поля зрения.

Конвойный убрал пистолет. Гарри с Габриэлой переглянулись, сели.

– Агент Кеннеди, закон в суде представляю я.

Не забывайте об этом, – сказал Гарри.

Я опять занял свое место за столом защиты. В публике стоял такой шум и гам, будто это был не суд, а бой за звание чемпиона в тяжелом весе. Волчек схватил меня за рукав, притянул к себе.

– С чего вообще весь этот кипиш? – поинтересовался он.

– Это удача. Просто офигенная удача.

Судья Пайк, похоже, была готова вернуть процесс на нормальные рельсы. Будучи большим модернистом-реформатором от традиционного судейского молотка она в свое время отказалась – типа, пережиток прошлого, – так что просто от души шмякнула ладонью по своей конторке красного дерева.

– Тихо всем!

Публика угомонилась.

– За оставшейся частью разбирательства будет наблюдать судья Форд, – объявила Пайк. – Учитывая поведение отдельных участников суда, я только рада, что он здесь тоже присутствует."

"Щелкнув кнопкой, судья изготовила свою шариковую ручку к бою. Кончик ручки уткнулся в раскрытый блокнот и в любой момент готов был пуститься в пляс по бумаге, фиксируя показания свидетеля.