Шатохин, скорее всего, всю свою жизнь будет довольствоваться только сексом. Мне же… Мне подобного недостаточно. Именно поэтому о моей к нему любви рано заявлять.

Зачем тогда я отправила ему ту эсэмэску?

Черт… Черт…

Хлопнув по смесителю, подставляю под струю холодной воды руки.

Грудь все выше вздымается. Грозит вырваться из тугого корсета на волю. Мое дыхание становится настолько свирепым, что походит на какую-то паническую атаку.

Не исключено, что так и происходит. У меня паника. Артем с Лизой остаются у нас на выходные. Значит, останется и Даня.

Боже… Что дальше будет?

3

Ты нарываешься.

© Даниил Шатохин– Есть одна сучка. Ей где-то тридцатник, – мету языком по привычке, прикидываясь перед самим собой, что мозги не забиты охотой на кобр. – Су-у-ука, видел бы ты, какая она голодная, – тяну с ухмылкой, прежде чем опрокинуть в горло бухло. Сливаю без закуски. Только губы облизываю и зажимаю зубами. После непродолжительной паузы продолжаю: – И мужик есть, а баба каждый раз просто бешено течет.

– Какой мужик? – переспрашивает Жора, тряхнув головой.

Бухой в хлам. Вот-вот под стойку уйдет. Чую, предстоит тащить бугая в спальню. Если сам к тому времени не набросаюсь, тогда придется задрыхнуть на террасе. Чарушин за нами вряд ли выйдет, прошли те времена. Сейчас, верняк, нализывает своей Лизе. Ничего против не имею, но, блядь, немного стремно, когда компания вот так разваливается.

Бойка – нахрен, Чара – нахрен, Филя – нахрен… Сука, по сути, если бы у Жоры с Сонькой не разладилось, я бы вообще сейчас один сидел.

Тело резко холодный пот пробивает.

– Так какой мужик? – точит Жора заплетающимся языком.

Сглатываю. Вдыхаю.

– Мужик, который типа муж, – выталкиваю раздраженно, окончательно теряя интерес к заданной теме.

Жора же выкатывает на меня глаза, будто я, блядь, его мать оприходовал.

– Ты ебешь замужнюю?

Душнила, блядь.

– Ну да, и че такого?

Рюмки слетают со стойки, когда этот бык встает. С покерфейсом слушаю звон разбивающегося стекла.

– Да нихуя, блядь, – толкает Жора разъяренно.

И уходит.

Остаюсь-таки один.

Какое-то время еще клею невозмутимость. Беру новую стопку. Наполняю до краев. Делаю снимок на фоне бело-розовых шаров, закидываю в Лайфграм, не забыв при этом тэгнуть Маринку.

Мультяшная кобра, хэппипёздей – все дела. Даже какое-то мутное сердце накладываю.

Зло выпиваю.

Сам не понимаю, отчего киплю.

Маринка… Сучка в ответ скидывает свое селфи. На кровати в розовой пижаме с бокалом шампанского.

Ведьма. Красивая. Наивная, невинная и, на фоне всего этого, пиздец какая сексуальная. Роковая.

Меня, мать вашу, просто на куски рвет, как сильно я хочу ее выебать. Именно так, черт возьми. Трахнуть – слишком слабое слово для того, что я ощущаю в отношении кобры.