– Я тебя, по крайней мере, фигурально!

– Фигурально я с тобой другие вещи делаю, соррян.

Уровень моего волнения достигает той самой критической отметки, после которой я от Шатохина обычно сбегаю, чтобы запереться в своей комнате, отдышаться и тысячу раз перемотать наш мини-скандал.

Так и сейчас намерена поступить.

– Отвали, короче, – толкаю решительнее, почти разъяренно. Все равно давно не танцуем. Стоим посреди площадки и привлекаем ненужные взгляды. – Отвали, сказала! – повторяю громче, когда понимаю, что он не собирается отпускать. – Мне в туалет нужно.

– Пойдем, проведу.

– Еще чего!

Но Даня уже хватает меня за руку и тащит сквозь толпу гостей к дому. На меня отчего-то накатывает паника. Только и она несется вкупе с каким-то нездоровым труднопереносимым восторгом.

Что он там со мной собирается делать? Что?

Страшно, конечно… Но, черт возьми, как же не терпится узнать!"

"– Пусти, идиот… Придурок, извращенец, козел, долбанутый, маньяк, тупой баран, гнусный мерзавец… – запальчиво тарабаню ему в спину по пути к дому.

Однако… Как жестока, порой, бывает судьба! Даже в день твоего рождения!

На террасе заднего входа сталкиваемся с братом и его женой. Трус Шатохин тотчас выпускает мою ладонь. Бросает ее, словно земное проклятие. Еще и отшагивает от меня в сторону.

Артем, уставившись на нас, растерянно хмурится. Лиза краснеет и опускает взгляд. Не знаю, что именно ее смущает: то, что мы с Шатохин поймали их за поцелуем, или конкретно мы. Порой она розовеет, просто глядя на нас с Даней. Уж не знаю, что видит. Я, вроде как, себя не выдаю. А Шатохин… Он со всеми ведет себя одинаково.

– Что случилось? – разрезает затянувшуюся тишину голос брата.

– Ничего! – выталкиваем с Даней в один голос.

Артем замирает, переводя взгляд с меня на друга и обратно. Уровень волнения во мне достигает кипения. Готова взорваться.

– Вы, блин, нормально не можете? – выдыхает Тёма.

– В смысле? – опять в унисон получается.

Брат тянется за сигаретами, неторопливо выбивает одну для себя, другую подает Шатохину.

– Не скандалить хотя бы в праздник можете? – задает этот вопрос не впервые, сегодня почти лениво.

– Можем! – заверяем мы с Даней.

Он берет у Тёмы сигарету. Я убегаю.

Продвигаясь по темным коридорам дома, не пытаюсь успокоить дыхание. Натужно циркулирую воздух. Разят мои хриплые учащенные выдохи пространство, пока не добираюсь до ванной.

Там упираюсь ладонями в пьедестал раковины, смотрю на себя в зеркало и шепотом приказываю себе остановиться.

– Хватит… Хватит… Будет больно…

Даниил Шатохин испорченный. Он не способен на настоящие чувства. В силу той извращенной среды с изобилием секса, в которой вырос Даня, полностью нормальным человеком он не будет никогда. Я же изучала вопрос с точки зрения психологии.