Толкаю массивную дверь, переступаю порог и резко замираю. Не двигаюсь, а будто на полной скорости дальше несусь, чтобы разбиться о жестокую реальность насмерть.

Согнутая у пьедестала раковины полуобнаженная девушка и трахающий ее Шатохин – слепок на все мое тело. Потому как не только роговицу это видение выжигает. Словно от столкновения с бушующим пламенем, ожогами покрывается весь кожный покров.

Поймав в зеркале мой взгляд, Даня сразу же прекращает движения и полностью разворачивается.

– Присоединишься, Марин? – хрипит он, сжимая ладонью член и грубо его наглаживая через блестящий от смазки презерватив.

Дважды моргаю, прежде чем мозг принимает весь объем разворачивающегося посреди моего некогда чудесного мира кошмара.

– Чего застыла, Марин? Спускай, мать твою, трусы. Выебу на соточку.

Чудом успеваю заскочить в ближайшую кабинку и согнуться над унитазом, прежде чем меня выворачивает. А едва мой опустевший желудок успокаивается, позади раздаются шаги. Сплевываю, машинально утираю ладонью рот, сливаю воду и, игнорируя головокружение, выпрямляюсь. Шатохин в тот же миг шагает вплотную и оттесняет меня в угол.

– Что такое, Марин? От чего тошнит? А?

– Отвали… – с трудом сиплю я.

– С чего вдруг, Марин? Где твоя любовь? Я, может, в настроении сегодня о ней послушать, – жестко вытолкнув это, хватает меня за руку и заставляет обхватить свой все еще влажный член. Меня передергивает от омерзения, а он свирепо горланит: – Впаривай, давай! Ну! Еще, блядь, любишь?! Любишь, мать твою? Или все уже?

– Да пошел ты на хрен! – кричу я в ответ. Отдергивая руку, хлещу ею его по щеке. Раз. Другой. А потом и вторую кисть в ход пускаю. – Ненавижу тебя! Мерзкое животное! Сволочь! Ненавижу!!! – впиваюсь в его кожу ногтями. Не помня себя от горя, с остервенением продираю. – Тошнит от тебя, конечно… Конечно же, от тебя тошнит!

Даже осознав, что он никаких препятствий мне не чинит, а просто позволяет себя избивать, не сразу притормаживаю. Вскидываю взгляд, смотрю в лютые глаза этого зверя и вдруг за горячечной пеленой безумия вижу нечто такое, что окончательно душу мне взрывает.

Захлебываясь рыданиями, отчаянно отталкиваю Даню от себя. Он поддается. Тяжело дыша, приваливается спиной к противоположной стене кабины. Откидывая голову, зажмуривается и яростно стискивает челюсти.

– Это я с тобой закончила, Даня Шатохин! Я! – бомблю на пике эмоций. – Я умнее тебя. Я быстрее. Я смелее. И я еще буду счастливой. А ты – никогда.

Выскочив к раковинам, на приводящую себя в порядок девицу не смотрю. Быстро мою руки, споласкиваю лицо и якобы спокойно покидаю уборную.

37

Сколько можно меня убивать?!

© Марина Чарушина– Объяснишь, что случилось? – допытывается Никита крайне раздраженным тоном.