– Мариш? Ну, что ты молчишь?

Около получаса прошло, как я вернулась из уборной. Около получаса мы бесцельно сидим за столиком. Около получаса плодим вокруг себя мрачную плесень разлада.

Ведь когда все вопросы Ороса остаются без ответов, он, оправданно, начинает беситься. Понимаю его чувства, но заставить себя говорить не в состоянии. Все еще пылаю внутри. Казалось бы, уже давно все должно выгореть. Но агония не прекращается.

Это ведь игра. Я же в ней просто персонаж с бесконечным набором жизней. Проваливаю уровень, умираю, и рестарт. Это не похоже на воскрешение. В нем должно быть что-то светлое, а во мне такого точно нет. Каждый раз перезагрузка лишь убийственного «ПОСЛЕ» происходит, где я в разгаре мучительной гибели.

– Так, ладно… Едем, отвезу тебя домой.

Никита начинает подниматься, и я, наконец, отмираю.

– Не хочу домой, – выдаю сдавленно и сипло.

Голос сорвала, как оказывается. Недаром в горле дерет. Хоть в чем-то боль является физической.

Смотрю все так же прямо перед собой. Боюсь шевелиться. Потому что сидящий за соседним столиком Шатохин, в нашем адском «ПОСЛЕ», глаз с меня не сводит.

Знаю, что он один. Знаю, что продуцирует в мою сторону бешеную агрессию. Знаю, что безбожно бухает – целую бутылку ему принесли, и он ее за те же полчаса почти приговорил.

Зачем смотрит непрерывно, словно готов наброситься? Что ему теперь надо? Отвалил бы к своим чертям!!!"

"Он же… Взглядом будто приковал меня к месту. Чего я еще жду?! Почему не могу покинуть это гребаное заведение? У меня будто все силы иссякли.

– А чего ты хочешь? – выталкивая это, Орос со вздохом садится обратно на диван. Пытаясь поймать мой взгляд, подается немного в сторону. – Марина? – когда удается зафиксировать зрительный контакт, опускает свою ладонь на мою кисть. – Да что с тобой происходит? – сжав мои подрагивающие пальцы, отрывает их от стола. – Ты горишь.

– Все нормально, Никит, – получается улыбнуться. – Просто перегруз по эмоциям. Мне как-то неожиданно плохо стало. Извини, ладно?

– Хочешь… – выдыхая, сужает глаза и нервно облизывает губы. – Хочешь, поедем ко мне?

Хочу ли я? Хочу?

Кроме боли, ничего не ощущаю. Из трех моих ипостасей выжила только она. Больше ничего не чувствую. Потому и ответа не нахожу.

– Дай мне, пожалуйста, еще пару минут, чтобы прийти в себя.

Никита мой ответ принимает с очевидным недовольством. Вижу по лицу. Однако спустя мгновение он шумно втягивает носом кислород и сдержанно кивает.

– Тёмыч снова этого своего долбанутого дружка за тобой приставил, заметила? – цедит Орос, и мое оцепеневшее тело перебивает дрожью. – Неужели считает, его чувак надежнее меня? Он же помимо бухича, еще и чем-то уштырен!

– Нет, – откликаюсь я несколько сбивчиво. – Тёма не знает, где я. Никто не знает. Это совпадение.