— Это так Восточные острова вообще без женщин останутся, — усмехается Азамат.

Тут к нам подходит официантка, похожая на свежую булочку.

— Чего будет угодно? — спрашивает она, без тени стеснения рассматривая меня. То так голову повернет, то сяк.

Азамат открывает было рот, но Тирбиш вдруг перебивает и заказывает какое-то непроизносимое блюдо, которое, насколько я поняла, ему здесь особенно нравится. Он тут же извиняется перед Азаматом и поясняет:

— Бул-Ивсин потрясающе готовит… — тут он снова говорит то непроизносимое слово, — вам обязательно надо попробовать!

— Не уверен, что Лизе понравится, — качает головой Азамат, но сглатывает при этом очень выразительно.

— Да я не шибко голодная, — отмахиваюсь. — Не понравится — обойдусь, так что бери что хочешь.

Сдобная официантка приносит нам чаю, и Азамат, понюхав его, тут же зачем-то требует еще. Оказывается, обо мне печется: принесенный чай содержит в себе бараний жир и острые приправы и для меня совершенно несъедобен. Но вот второй чайник тоже тут, и можно спокойно разлечься на подушках в ожидании основного блюда.

— Ну расскажите же, как все прошло! — не выдерживает Тирбиш.

"Азамат кратко излагает ему основные моменты, даже слишком кратко, на мой вкус, и поглядывает на меня все время как-то странно. Мое эпатажное заявление про кражу души он и вовсе пропускает.

— Так вы понимаете по-муданжски?! — в полном ужасе говорит Тирбиш, краснея. — Ой, боги, да мы ж при вас столько всего… ой, простите!

Азамат только головой качает — тоже, похоже, только что дошло.

— Да ничего особенного вы при мне не говорили, или я не поняла. Я ведь не так чтобы хорошо знаю язык…

— Кошмар, ужас, — бормочет Тирбиш.

— Да тебе-то ладно, — говорит Азамат. — Я пытаюсь прикинуть, чего я мог наболтать, вот где ужас начинается. Удивительно, как Лиза вообще за меня пошла, если все понимала.

Я хмыкаю.

— Скорее уж наоборот, честно говоря. Тебе крупно повезло, что я случайно подслушала вас с Алтонгирелом у твоей незапирающейся двери, а то бы сошла на Гарнете, и поминай как звали.

Азамат пару раз моргает, пытаясь припомнить, о чем был разговор, потом бледнеет, краснеет и закусывает губу. Тирбиш, кажется, перестает дышать. Я покатываюсь со смеху.

— Да ладно, — говорю.

— Да та-ак, — нетвердым голосом протягивает Азамат, потом облегченно переводит дух. — Все никак не могу привыкнуть, какие невероятные вещи кажутся тебе важными и привлекательными.

— А пора бы, — говорю, наставительно грозя пальцем. — Не все же мне одной под вас подстраиваться. Кстати, объясни мне наконец, что было не так с этими фигурками?

— Какими фигурками? — Тирбиш хватается за другую тему, как утопающий. Видно, сильно ему неуютно.

— Бормол? — переспрашивает Азамат.