"

"– Алло, ты где? – его настроение угадать не получается. Мне кажется, он привычно сконцентрирован. А еще чуточку зол. Или не чуточку. По коже бегут болезненные мурашки.

– Дома. – После паузу добавляю: – У родителей.

Дальше – снова пауза. Внезапное сомнение и чувство стыда. Он же не думал, что я не поеду? Я не смогла бы…

— Как дела? У тебя. — Без этого уточнения ответ был бы, конечно же, другим. Но он сделал его не просто так. Фокус на мне не тешит, как мог бы, а царапает.

— Я… Нормально… А ты как?

– Долго будешь? – мой вопрос Айдар игнорирует, свой задает без особой претензии. Я немного успокаиваюсь.

– Мама плачет. Волнуется очень. Папа был в СИЗО с адвокатом. Говорят, суд завтра…

– Хочешь остаться ночевать? – Чувствую укол в сердце. Я может быть ужасная, но хотела бы договорить. Да и услышать ожидала другое.

Как мне себя вести, Аллах? Что спрашивать и у кого?

– Нет. Я думаю, что приеду.

– Хорошо. Тебя забрать?

— Нет, я сама.

— Тогда до вечера.

Киваю, хоть Айдар этого и не видит.

– И еще, Айка… – Замираю всем телом. Не знаю, что хочу услышать. Но что-то… Дающее надежду. – Будь осторожна, хорошо? – А просьба мужа работает наоборот – разбивает ее.

– В плане «осторожна»?

Слушаю тишину. Сердце снова в горле.

– Фильтруй то, что слышишь и что говоришь.

– Я ничего не говорю, Айдар… – Щеки обжигает стыд. Ноздри раздуваются от нахлынувшего возмущения. Я понимаю, что причина в нервном напряжении, но сходу взять себя в руки сложно.

Сзади мама разговаривает с одной из своих подруг на крымскотатарском. Я раз за разом слышу «прокурор». Это сильнее расшатывает.

– Вот и умница. Вечером договорим.

В отличие от папы, мне мой муж не обещает, что всё будет хорошо. Он вообще ничего не обещает. Скидывает.

Тревога продолжает ржавчиной съедать и без того тонкую броню стрессоустойчивости.

Я слышу из-за спины хриплое:

– Кызым…

Оглядываюсь. Встречаюсь взглядом с мамой. Ее глаза полнятся одновременно слезами и надеждой. Я отбрасываю свои страхи. Пытаюсь подбодрить ее улыбкой.

– Бабасы отнесешь?

– Конечно.

Беру поднос и несу в кабинет.

Чувствую на себе взгляды, но у меня никто ничего не спрашивает и не тормозит. Я расставляю чашки, сладости, сахар, заварник и удаляюсь, как делала миллион раз до замужества.

Только раньше меня хвалили, в спину неслось бисмиллах, пожелания счастья, здоровья, папин гордый взгляд. А сейчас я просто ухожу, прижав поднос подмышкой.

Специально замедляюсь по дороге на кухню. Думаю даже подняться в свою старую спальню, побыть там – немного отдохнуть, но это будет неправильно. Во мне нуждается мама. Поэтому я иду к ней.

Провожу дома время до самого вечера. Чувствую себя истощенной. Мама понемногу успокаивается. Начинает верить в лучшее. Из нашего дома уезжают люди. Он постепенно пустеет.