И, кстати, в самой лаборатории обнаружился интересный автоклав, с виду напоминающий гроб фараона, но изнутри обильно измазанный какой-то кроваво-черной слизью, воняющей как разложившийся труп. Автоклав стоял в секретной комнате, которую никто не потрудился закрыть. Я и не знал, что тут спрятано что-то типа склепа – с виду стена и стена, кто бы мог подумать, что часть ее отодвигается, открывая один из очередных секретных схронов безумного ученого. Интересно даже, сколько их тут еще запрятано в стенах, под полом и, может, даже в потолке – с Захарова и такое станется.

– Он ушел, – проговорила Грета, увидев автоклав в виде гроба. – Переродился – и ушел.

– Переродился – это как? – поинтересовался Циркач.

– Стал таким же, как я, – ответила нанодева. – Только намного более совершенным, так как использовал следующее поколение нанороботов с расширенным спектром возможностей. Так что он больше не человек, не академик Захаров. Это его оцифрованная копия, способная делать со своим телом что угодно.

– Час от часу не легче, – проворчал я. – Он и в прежней своей ипостаси был еще той занозой в глазу, а теперь, по ходу, с ним вообще хрен справишься.

"– Справедливое замечание, – проговорила Грета, подходя к пульту управления лабораторией. – А если он воссоединится со своим отрядом репликантов, то они все вместе станут занозой в теле всего мира.

– И как их остановить? – поинтересовался Бесконечный.

– Понятия не имею, – покачала головой Грета.

– Погоди, – сказал я. – Ты вроде говорила, что он записал ключ от памяти репликантов на какой-то кристалл, а ты смогла внести в их программу памяти некий баг, способный вернуть им воспоминания.

– Все так, – кивнула Грета. – Вон он, тот кристалл, до сих пор лежит в приемнике – без меня его никто убрать не удосужился.

– И как с его помощью вернуть память моим друзьям? – спросил я.

– Думаю, способ есть, – сказала Грета. – Но он вряд ли тебе понравится.

* * *Это было потрясающее ощущение!

Наноботы легко трансформировались в любую форму. Захаров решил пробежаться по Зоне волком – и тело мгновенно приняло волчью форму. Академик сразу же оценил преимущество бега на четырех лапах.

Спина не напрягается, пытаясь сохранить неустойчивое равновесие тела.

Все мышцы тела работают слаженно, а не как у прямоходящих, когда ноги бегут, а руки болтаются туда-сюда, только мешая процессу.

Ну и хвост служит как дополнительный баланс при резких поворотах.

«Похоже, наши предки предприняли не очень удачный эксперимент с хождением на двух ногах, – с иронией думал Захаров, легко перепрыгивая ямы, рытвины и гнилые стволы мертвых деревьев, валяющиеся на пути.